Заботливые подруги любят повторять, что в море полно рыбы, в свою очередь неуместно сравнивая мужиков с рыбой, но они и представить себе не могут, каково это, когда гигантских размеров лосось сам прыгает к тебе в руки, игриво подергивая хвостом. Такое не может не окрылять, даже если вы предпочитаете морского окуня.

Пару лет назад, разрабатывая с подругами в баре (где же еще?) Теорию Свиданий, я пришла к выводу, что как только вы познакомитесь с кем-то, кто вам действительно нравится (объект А), – вы обменялись телефонами, и некое подобие свидания уже маячит на горизонте – вам срочно нужно начать забалтывать кого-нибудь еще (объект Б). Даже если афера с объектом Б никуда не приведет, то все равно она весьма удачно отвлечет от надуманного волнения по поводу объекта А и наверняка избавит вас от необходимости выстраивать в голове уравнения телефонных звонков. Уверенность в звонке объекта Б убережет вас от исступления по поводу томительной медлительности объекта А, способного иначе обернуться патологической одержимостью.

Впрочем, для меня все складывалось замечательно. Йохан был не просто отвлекающим маневром. Мне он нравился ничуть не меньше, чем Алекс. Поразмыслив, я решила, что даже больше. С Йоханом у нас моментально возникла взаимная симпатия. Что до Алекса, то он темной лошадкой вырвался вперед с той стороны, где я меньше всего ожидала, и мне до сих пор не удалось его раскусить. Упорство, с которым я дожидалась его звонка, подкреплялось в равной мере и желанием его увидеть, и гордыней.

Восхитительная перспектива – оба мужика, на которых я положила глаз, могли одновременно начать охоту на меня – породила в моем мозгу сумбур. От меня требовалось усидеть одной задницей на двух стульях, постаравшись не довести ее до габаритов зада Генри. Не так-то это просто. Я полистала один из глянцевых журналов, которые мы всегда держим в офисе, в надежде, что предсказание на грядущую неделю обещает мне салют, выпущенный залпом из всех орудий. «Осмысляя коренные изменения, происходящие со всем, что важно для вас – от вашего дохода до вашего субъективного мироощущения, – начинался прогноз, – вы поймете, что ожидали от них большего».

Чушь собачья! Свернув журнал в трубочку, я ловким броском отправила его в мусорную корзину.

– Безнадежно устарел? – поинтересовался Льюис, как только журнал нашел приют среди прочего хлама.

– Нет, просто ненавижу абсурдные гороскопы. Он сочувственно щелкнул языком, не отрываясь от компьютера.

– Как однажды сказал мой друг Гордон на какой-то вечеринке, – продолжала я, – какое отношение это имеет к нейронным связям в моем мозгу?

– Всего лишь модное суеверие, не так ли? – заметил Льюис. – Как, например, стучать по дереву.

– Или не трахаться на первом свидании. Льюис наконец оторвал глаза от экрана и впился в меня немигающим взглядом. Он выглядел настолько ошарашенно, будто я только что заявила, что вчера переродилась, и вопрошала, не созрел ли он морально, чтобы открыть душу перед Господом. Его испуг был вполне объясним. Если бы девицы отказались прыгать к нему в койку на первом же свидании, то его путь через их постели удлинился бы по меньшей мере вдвое. Льюис онемел.

– А это уже не суеверие, – наконец выдавил он, – это… это…

– Ханжество?

– Нет, сущее средневековье.

* * *

Все как обычно. Весь день я ждала, что кто-то из двоих мне позвонит. Позвонил некто третий – домой.