Последние слова я произнесла едва слышно – так страшилась того, что может сказать Джил. В мозгу промелькнула малодушная мысль, что если бы она сразу послушалась меня и вовремя сменила замки, этого ужаса не случилось бы. Я благоразумно решила не прибегать к подобной линии защиты – из страха остаться без головы (в буквальном смысле). Но для себя я пыталась отыскать хоть какие-то оправдания. Джил и впрямь виновата, почему она не рассказала Джереми? Когда, интересно, она собиралась это сделать? Последними словами, которые я от нее слышала, были клятвенные заверения, что она немедленно расскажет ему о Филипе. Похоже, дала задний ход, а я, точно глупая курица, не успела скрыться от ножа мясника…

Голова разрывалась. Как последняя дрянь я винила их обоих в том, что они завалили мой головокружительный успех обломками своего безоблачного прошлого. На самом деле мне было страшно стыдно за свой, как сказал Джереми, «легкомысленный тон», которым я говорила о Филипе. Как будто это был ничего не значащий перепих Джил, а не причина развода! Но что бы вы сказали в подобной ситуации? Ваша подруга в полном экстазе от того, что наконец-то кто-то ее трахает после долгих лет воздержания, и хотя ее бывший супруг все еще считается вашим другом – и вы знаете, что ей он тоже не безразличен, – вы ведь все равно встанете на ее сторону. А значит, будете рады за нее. Уж не знаю, как Джил удалось протянуть целую вечность без секса, я бы на ее месте просто взорвалась. И вообще, роль подруги вовсе не сводится к тому, чтобы доставать кого-то ханжескими нравоучениями.

Но как ни крути, в лужу я села по полной. Действительно, трещала как сорока, но это лишь из-за распиравшего меня триумфа по поводу двух свиданий подряд. И вот торжество обернулось против меня.

Я успокаивала себя мыслями о том, что Джереми наверняка смирится с ситуацией быстрее, чем я воображаю. Мужчины очухиваются раньше нас. Да, поначалу они рвут на себе волосы, но быстро успокаиваются и принимаются волочиться за другой. А вот мы, женщины, законченные мазохистки – размазываем страдания на годы, иногда и вовсе не расставаясь с печалью. Вспомнить хотя бы мои безумные припадки тоски при упоминании имени Барта. Сомневаюсь, что он подвержен подобным приступам. Наверняка он просто захлопнул дверь и думать обо мне забыл.

Я с головой погрузилась в работу, пытаясь отвлечься от неминуемого кошмара, который сулил обрушиться на меня со звонком Джил. Так и не дождавшись звонка, я отправилась на встречу с клиентом. В баре я проторчала больше обычного и, соответственно, выпила больше, чем следовало, лишь бы отсрочить свидание с моим домашним автоответчиком. Однако, когда я, шатаясь, ввалилась в квартиру, на автоответчике по-прежнему ничего не было. Я снова позвонила Джил домой и на мобильный, но нигде ее не застала. Следующее утро также не принесло новостей. Возможно, Джил просто не получила еще моего сообщения. Но я сделала все, что могла. Впереди маячил обед с Йоханом, и я целиком переключилась на мысли о наряде, что было весьма кстати.

Если бы я тогда знала, при каких пикантных обстоятельствах будет протекать этот обед! Хорошо, что я ничего не подозревала, а то забилась бы в истерике.

* * *

Йохан заказал столик в ресторане со звучным названием «Л’Оранж». Не скажу, что я завсегдатай этого выпендрежного, но, по сути, до жути банального места. Наши клиенты предпочитают или более современные бары, оформленные по последнему писку моды, или скромные пабы, прячущиеся на задворках Сохо, набитые газетчиками и неизвестные широкой публике.