Пелтонену требовались факты. Его невозможно было убедить одними предположениями. Не впервые я попадала в ситуацию, когда, разговаривая с авторитетным человеком старше меня, сама как бы становилась допрашиваемой. Я была не в состоянии объяснять ему, что ко мне следует обращаться «констебль», а не «барышня» и что здесь вопросы задаю я, а не он. Я устала. Трудно пытаться изменить мир к лучшему.

— Моя жена была совершенно потрясена, когда у нее, как у преступницы, сняли отпечатки пальцев. Неужели этого нельзя было сделать позже?

— У вас снимали отпечатки пальцев? Это недоразумение, приношу извинения.

Ошибся кто-то из технического отдела. Я просила снять отпечатки пальцев у всего Хора Восточной Финляндии, но про Пелтоненов ничего не говорила. Я попыталась скрыть смущение.

— У вас есть младший сын — Ярмо Пелтонен. Насколько я знаю, он принимает участие в международной парусной регате и находится за пределами страны.

— Да. Сейчас Ярмо в Соединенных Штатах. «Мальборо Финляндии». Полагаю, вы слышали о регате? Мы не хотели бы сообщать ему печальную весть во время гонок, только после финиша. Знаете, регата имеет для него очень большое значение. Там на борту находится еще один приятель Юкки — Петер Валроз. Насколько я знаю, его жена Пия тоже была в тот вечер на вилле «Майсетта». Надеюсь, ребята не сойдут с дистанции после всех этих новостей…

Он снова пытался перевести разговор на повседневные темы — и это тоже была своеобразная реакция на шокирующее событие.

Пелтонен не смог сообщить мне ничего интересного. Было видно, что он был лишь в общих чертах в курсе жизни старшего сына. Юкка время от времени заезжал домой в Вестенд на обед, чаще они встречались на даче. Уже на протяжении многих лет Юкка вел самостоятельную жизнь, и у него было отдельное жилье.

— На мой взгляд, у него было слишком много женщин, но я надеялся, что со временем он успокоится. В остальном его дела были в порядке. Он выплатил ссуду за квартиру, успешно окончил Политехнический институт, работал в компании «Финский металл», увлекался музыкой и парусным спортом. Если не считать историй с женщинами, то можно сказать, он вел вполне обычную размеренную жизнь. Не представляю, кто мог его убить.

Я заметила, как резко обозначились морщины на загорелом лице Пелтонена. Видимо, он пытался себе внушить, что смерть сына — просто несчастный случай. Это было бы легче перенести. Убийство вынесло бы на поверхность сложные вопросы и тяжелые ответы.

— С кем еще дружил Юкка, не считая музыкантов из хора?

— У него было мало друзей. Коллеги по работе и товарищи по парусному спорту. Я не очень хорошо знал эту сторону его жизни. Спросите лучше у Антти Саркела.

— Когда вы встречались в последний раз? Показалось ли вам что-то необычным во время вашей встречи?

— Он позвонил нам во вторник вечером, чтобы уточнить, что на даче никого не будет. А до этого мы долго не виделись, поскольку мы с женой последние три недели плавали под парусом на западном побережье и вернулись только в понедельник.

Пелтонен на мгновение задумался. Сосредоточенно размышляя, он хмурил лоб в точности, как Юкка.

— Я не знаю, насколько это относится к делу, но пару месяцев назад Юкка спрашивал у меня, как привлечь должника к ответственности, не имея на руках расписки. Детали он не объяснил. По-моему, речь шла о небольшой сумме — что-то около десяти тысяч. У меня создалось впечатление, что кто-то занял у него денег и не хочет возвращать.

— Спасибо. Это может оказаться важным. И формальный вопрос: где вы стояли на якоре в ночь с субботы на воскресенье? Поймите, мы должны все проверить… — Я ждала взрыва негодования, но у моего собеседника был совершенно подавленный вид.