— Замечательно! — обрадовался я.

Нет у меня желания затягивать операцию, но небольшие сомнения есть. О них господину Штерну и сказал, когда со всеми поздоровался. Честно говоря, не у меня одного тревога присутствует. Заметно нервничает Мария и Натали, господин Вертлугин в меньше степени, но и его нервозность стороной не обошла. Один Филипп Генрихович спокоен аки удав.

— Господин Воронов, мы с вами об этом говорили, и я настаиваю, чтобы оперировали оба глаза, — безапелляционно заявил профессор. — Поймите, если на такой шаг пошел, то сделаю и второй, даже если в предложенном вам варианте ничего не получится. Совсем ослепну? А чем рискую? Сейчас-то так же ничего почти не вижу и такое состояние ухудшается. Поверьте, знаю о чем говорю!

— Что ж, воля ваша, — развел я руками.

— Василий, принеси бумаги, которые нотариус заверил! — громогласно объявил Штерн. — В них даю свое согласие на экспериментальное врачевание и объявляю свою волю в случае неудачи. Разумеется, к вам никаких претензий. Но сделал исключение, уж простите старика, но понимаю, что задействованы не только вы, взял на себя смелость и увеличил гонорар.

Слуга профессора дал мне в руки несколько документов и чек на сумму шесть тысяч. Спорить я не стал, бегло ознакомился с завещанием, по которому большая часть переходит преданному дворецкому, а некоторые вещи передаются в музей или на кафедру университета. Что ж, с волеизъявлением не мне спорить. А вот бумага с согласием на проведение операции на глаза удивила. Такой текст необходимо взять на вооружение Натали. Там чуть ли не всевозможные варианты прописаны и завизированы. При всем желании никто мне и помощникам не предъявит претензий, чтобы ни случилось.

— Вы отлично подготовились, — прокомментировал я.

— Подстраховался, — буркнул профессор. — Господин Воронов, прошу, давайте быстрее приступим, а то уже нет сил терпеть.

— Хорошо, — я посмотрел на задумчивого Вертлугина: — Валерий Семенович, вы как, способны ассистировать?

— Разумеется, — покивал тот.

— Тогда пройдемте в подготовленную комнату для операции! — провозгласил Филипп Генрихович. — Василий, помоги мне!

Мои просьбы и рекомендации исполнены в точности. Мы оказались чуть ли не в стерильном помещении, где в центре установлена жесткая кровать с ремнями, много световых артефактов и ни грамма пыли. Еще имеется низенький и широкий стол, на котором предстоит разместить инструменты и зелья.

— Моем руки и приступаем, — объявил я и снял пиджак.

Натали, повинуясь моей команде выкладывает зажимы, крючки, скальпель и даже те инструменты, которые не должны понадобиться. Но лучше и их иметь под рукой, на непредвиденный случай. Последствия от магического влияния на человека, у которого сильный источник далеко не всегда предсказуемы. Что если организм отторгнет искусственные хрустали? Не желаю об этом думать, а профессор магии времени обязательно вскоре начнет видеть.

— Сначала обезболивающие капли, потом зелья для увеличения зрачка, следом осуществляем проколы и вводим раствор для удаления старого хрусталика, после чего осторожно вставляем новый, — вновь напомнил я план операции.

— Фиксирую господина профессора? — поинтересовался Василий Петрович, стоящий у изголовья кровати.

— Да, приступайте, а затем покиньте комнату, за дверью подождите, — велел я дворецкому.

Через минуту Натали уже закапывала в глаза господина Штерна обезболивающие капли. Я даже о чем-то с ним стал беседовать, а сам приступил к ответственной работе. Проколы сделал на левом глазу и тут вмешался источник профессора, попытавшийся травмы, как он посчитал, ликвидировать.

— Валерий Семенович, блокируйте дар господина Штерна и следите за работой сердца и всплесков в ауре! — велел я, уже вливая раствор для удаления хрусталика.