— Врача, — прошептал раненый. — Быстрее и приведите кого-нибудь из околотка, путь даже городового.

Молодой мужчина, произнеся эти слова рухнул лицом вниз, ударившись головой об туфельку Островской. Девушки переглянулись и не сговариваясь решили оказать помощь пострадавшему. Они его перетащили в процедурный кабинет, чуть не расположили в гинекологическое кресле, но в последний момент одумались.

— И что делать? — Сухарева растеряно посмотрела на Кати.

— Натали, напомнить, кто тут врачеватель и его помощница? — вздохнула Островская. — Не поверю, что тебя Саша не научил раны обрабатывать.

— Ладно, займусь несчастным, а ты беги и ищи городового. В околоток не вздумай соваться! — дала короткий инструктаж напарница Воронова, задумчиво разглядывая склянки на полке и не зная с чего начать. — Вроде бы Александр Иванович говорил, что следует из раны удалить все инородные тела, — она оглянулась на лежащего без памяти стража.

Баронесса пожалела, что отправила на поиски городового свою подругу, которая так неожиданно ею стала.

— Удивительно, почему он к нам заявился? — поднеся склянку с зельем бодрости к губам раненого, задалась вопросом Сухарева. — Ладно, потом разберемся, сейчас пора его на ноги поднять, — твердо заявила, будучи неуверенной в своих силах и прилично нервничая.

* * *

Повествование от лица господина Воронова.

Госпожа Малыгина или, как все же правильнее, внучка княгини Краузе, принялась с жаром что-то втолковывать хозяину кабинета. Видал немало упрямцев на своем веку, но господин Штерн их всех переплюнул. Не желал ничего слышать, бубнил под нос проклятия, но до уличного фольклора не опускался. Зато его эмоции источник всколыхнули, в какой-то момент я даже решил, что Филипп Генрихович применит какое-то заклинание. Он даже к магическим часам потянулся, заставив меня насторожиться. Дело в том, что магию времени плохо понимаю. Точнее, тот кто ей владеет всегда способен преподнести сюрприз. Что если замедлится ход событий, для всех, но не для мага, применившего это воздействие? Конечно, оно окажется ограниченным и скоротечным, но получив преимущество сделать можно многое. А вот отмотать назад почти никому не удавалось, как и вспять запустить стрелки часов, обычный механизм не в счет.

— Простите, что перебиваю вашу интересную дискуссию, — вклинился я в перепалку хозяина кабинета с девушкой. — Елена Федоровна, неужели вы не поняли, что господин Штерн банально струсил и опустил руки? Он желает все бросить и уйти на покой, правда, не тот, который обычно планируют, а вечный. Совершить самоубийство не позволяет вера и страх, но своими поступками он делает именно это. Уж простите, но скажу как врачеватель, что такого пациента вылечить никто не способен. Он же все время угнетает собственный дар, а время безжалостно и по песчинке забирает жизнь. Филипп Генрихович, желаете возразить? — внимательно посмотрел на задумавшегося профессора.

— Александр Иванович, браво, — произнесла Малагина и даже хлопнула в ладоши. — Лучше и не скажешь! Так нам уйти? — она посмотрела на своего больного и старого учителя.

— Молодой человек, а почему вы так уверены, что поставите меня на ноги? — произнес мой, пока еще несостоявшийся, пациент.

— Не стану скрывать, что восстановление окажется непростым, где-то болезненным, но никаких препятствий не наблюдаю, за исключением настроя и желания, — пожал плечами.

— Целители объявили, что зрение не обрету ни при каких раскладах, — буркнул господин Штерн, криво усмехнулся и добавил: — Какой смысл влачить существование слепцом, без дара и с трудом передвигаясь?

— Хм, — потер я подбородок, — знакомые рассуждения и не вправе вас обвинять.