— Господин Воронов! Вы наглец, хам и сволочь! — заявил приблизившийся ко мне кавалерийский офицер, если не ошибаюсь.

Служивый избегает смотреть мне в глаза, но говорит четко и уверенно. Он нервно сжимает в руке перчатку, готовясь таким образом вызвать меня на дуэль.

— Поручик, мы не знакомы, представьтесь! — рыкнул на него я и мысленно хмыкнул, наблюдая, как тот встал по стойке смирно.

Каюсь, применил командную магию, а остальное уже рефлексы у офицера сделали.

— Поручик Аксёнов Михаил Юрьевич, Санкт-Петербургского 1-го уланского полка к вашим услугам! — щелкнул он каблуками.

— Врачеватель, господин Воронов Александр Иванович, — представился сам, а потом спросил: — Михаил Юрьевич, вы настроены вызвать меня на дуэль, не так ли?

— Честь дамы пострадала и для русского офицера это кощунство, то как вы с ней поступили. Милейший, вы подлец! — яростно произнес Аксёнов.

Грамотно он поступил, не пожелал услышать объяснений, сразу к оскорблениям перешел. За такое не прощают, даже если слова произнесены по ошибке. Вот только он пока еще не расстался с перчаткой. Получается, ждет от меня определенных слов, дабы выбрать оружие.

— Что ж, за такие речи вы должны ответить, — чуть пожал я плечами. — Что изволите выбрать для дуэли шашки или револьверы? И, поручик, не пытайтесь сделать удивленное лицо, вы к этому подводили и не вижу причин не посмотреть на цвет вашей крови, — вырвал из его ладони перчатку и ему же в лицо швырнул. — Ну, теперь все правильно?

— Вы пожалеете, — покраснев, как рак, проскрежетал офицер.

Я же взглянул на часы и прикинул, как долго продлится визит к Штерну. Пару часов мне необходимо, получается, если с запасом, то часам к двум пополудни освобожусь. Об этом и объявил:

— Сейчас, увы, немного занят, объявите место и время, а также оружие и условия.

— В три, в Александровском парке у старого дуба, любой извозчик отвезет, — процедил поручик и добавил: — На шашках, до пощады и не менее двух ран. Артефакты под запретом, атакующие заклинания не использовать, дозволяется пускать лишь силы в клинок, да защиту ставить. Устроит? — на его губах превосходство, похоже, он опытный дуэлянт, а то и промышляющий таким занятием бретёр.

Хотя, на профессионала не совсем похож, всполохи сомнения в ауре присутствуют, а значит еще не всю совесть растерял. Скорее всего задолжали эти офицеры Веденееву, допускаю, что он им деньги ссужал, а то и в карты они проигрались.

— Мне еще и о секунданте следует позаботиться? — потер я щеку и уточнил: — Оружие не предоставите? У меня нет подходящего.

И вновь по губам поручика скользнула улыбка, на этот раз презрительная. Он рассчитывает, что имеет дело сугубо со штатским человеком, с которым расправится с закрытыми глазами.

— Шашку вам у своего секунданта одолжу, — подумав, произнес Михаил Юрьевич.

— Договорились, — хмыкнул я, а потом сказал: — Вы бы, милейший, посторонились, и так уже на вас время трачу.

Поручик сделал шаг вбок и посмотрел на стоящего неподалеку Веденеева. Чинуша выглядит довольным, но он никак не ожидал того, что к нему подойду и отвешу пощечину. Все произошло настолько быстро, что никто и слова не успел вымолвить.

— Итак, утретесь или попросите сатисфакции? — поинтересовался у растерявшегося Вадима Владимировича, держащегося за пострадавшую щеку, на которой отчетливо проявляются отпечатки моей ладони.