— Как можно-с, — приложил один из помощников офицеров руку к груди, при этом стараясь дышать в сторону.

— Петька, смотри у меня, — погрозил ему кулаком Семаков.

— Ваше благородие, не извольте гневаться, — попятился денщик, левой рукой прикрывая оттопырившийся карман застиранных шароваров.

Анатолий Савельевич ничего не ответил, кивнул мне на сиденье пролетки, где лежат три шашки в ножнах:

— Выбирайте, это полковое, обычное оружие, у поручика Аксёнова личная.

Н-да, все три клинка далеко не в лучшем состоянии, балансировка и та ни к черту. Про магическую составляющую говорить не приходится. Пожалуй, я все же сглупил, следовало себе дуэльные клинки купить. Уж пару усилений успел бы сделать, пусть и не убойных, но они бы мне в бою помогли. С другой стороны, найти устроивший мои требования клинок та еще затея. Цены на хорошее оружие во все времена зашкаливали, а еще за ним приходилось побегать, если ты не на вершине власти.

— Вот эту возьму, — остановил я свой выбор на одной из шашек.

— Как пожелаете, — безразлично ответил подпоручик, подумал и уточнил: — Александр Иванович, не желаете ли примериться с моим другом? Достаточно покаяться и попросить прощения, ну, и дать обещание избегать известной вам особы.

— Смеетесь? — прищурился я. — Или желаете встать в очередь и третью дуэль устроить.

— Ничего личного, — отрицательно покачал головой Семаков, — обязан был уточнить.

— Тогда не будем откладывать, — расстегивая пиджак, хмыкнул я и попросил: — За моим оружием присмотрите, а то еще завалится куда-нибудь, ищи его потом.

— Не беспокойтесь, — ответил секундант Аксёнова, — мы дуэльный кодекс чтим.

— Ну-ну, — неопределенно буркнул я, не очень-то доверяя таким словам.

Попытка сохранить видимость честного поединка на дуэли, когда офицер дерется с обычным гражданином, даже не имеющим титула? Конечно, такие случаи не редки, но в обществе осуждаются. А если вспомнить, что вызвали на дуэль врачевателя, который на одном уровне с врачами и целителями, то и вовсе говорить не о чем. Самое интересное, что поручик и подпоручик это осознают и на военной карьере им уже крест пора ставить. Сослуживцы не поймут, перевод в другие части не спасет. Слухи все равно дойдут и там они окажутся если не изгоями, то осуждаемыми. Вполне возможно, сведут компанию с себе подобными, но возродить доброе имя способен либо подвиг, либо геройство. Врачи, доктора, целители, лекари и врачеватели являются этакой обособленной кастой в армии. Именно на них и сестер милосердия надеются раненые и буквально молятся, чтобы от ран излечили.

— Готовы? — хмуро спросил Аксёнов, когда через пять минут мы встали друг напротив друга.

— Вполне, — кивнул я, стараясь привыкнуть к шашке, чего за такой короткий период сделать невозможно.

Имеется у меня некий план на схватку и пока ему придерживаюсь. Делаю вид, что плохо дружу с холодным оружием. А ставка на первую же атаку, когда каскадом финтов намерен поразить врага и нанести не менее трех ранений. Если бой затянется, то преимущество окажется на стороне поручика, в этом нет сомнений. Он обязан тренироваться, да и практики должно быть больше. Это если не учитывать мое прошлое в другом мире, но на него нельзя рассчитывать в полной мере.

— Господа, примириться не желаете? — уточнил подпоручик Семаков, заранее зная ответ.

— Нет, — одновременно с поручиком произнес я.

— Тогда, — Анатолий Савельевич сделал шаг назад, поднял вверх правую руку, а потом резко ее опустил и выкрикнул: — Бой!

Мой противник сделал перед собой несколько росчерков клинком, как бы демонстрируя свое превосходство и стараясь запугать. Тянуть я не стал, качнул вправо, потом влево и делая быстрые обманные выпады и замахи, ринулся в атаку.