— Где я? — прошептала Кати и с шумом сглотнула.

— Не узнаешь? — настороженно спросила Сухарева.

— Натали, неужели все закончилось? Но как тут оказалась? Что со мной? Тело словно не мое, а двинуть рукой и ногой получается с трудом, — сказала Островская и попыталась привстать, но у нее ничего не получилось.

— Лежи! Сейчас дам укрепляющего зелья, а потом проведу осмотр, — произнесла помощница врачевателя и метнулась к столу, на котором находятся различные склянки с зельями. Выбрав нужную и вылив ее содержимое в стакан, Натали вернулась к своей пациентке: — Пей, все вопросы потом.

— Саша велел? — уточнила Кати.

— Разумеется, — утвердительно кивнула Сухарева.

После того, как зелье Островская выпила, она попыталась вновь расспросить подругу о том, как здесь оказалась, но вновь получила отказ. Натали сосредоточенно ее осматривала и диагностировала. Заставляла шевелить пальцами, отвечать на странные вопросы, а после и вовсе добила:

— Сейчас принесу судно, сделаешь свои дела и потом уже побеседуем о том, что произошло.

— С ума сошла⁈ — возмутилась Островская. — Сама встану, и ты поможешь мне дойти в уборную. Ни в какое судно я дела делать не собираюсь!

Переупрямить и переубедить Екатерину не удалось. Пришлось Сухаревой пострадавшую чуть ли не на себе тащить в ванную комнату. И чего Кати так смущается? Раздеться и даже сесть на унитаз она самостоятельно не смогла. Как и умыться и даже зубы почистить. Зато руки и ноги у Островской понемногу обретают подвижность. Правда, мышцы ослабли, каждое движение дается с трудом.

— Мне бы в душ, — мечтательно сказала Кати, а потом печально выдохнула: — Нет, сейчас точно не получится.

— Пойдем в кровать, тебе следует отдохнуть и набраться сил, — сказала Сухарева и ожидала, что Островская начнет спорить, но та вновь ее удивила, молчаливо согласившись.

Помощница врачевателя мысленно выругалась, ее диагностика показала, что процесс восстановления у пациентки замедлился. Недаром Саша прописал постельный режим и запретил нагрузки. Потребовалось добрых десять минут, чтобы преодолеть двадцать метров и разместить Кати на кровати. Девушки дышат тяжело, у них дрожат пальцы, но у Островской еще и начала возвращаться боль, на этот раз в потянутых мышцах. Говорить об этом пока не стала, как и в голос стонать, сдержалась. Натали все это прекрасно понимает, но вида не подает.

— Рассказывай, — попросила Островская.

— Что ты помнишь?

— Когда я направилась кого-нибудь отыскать, чтобы предотвратили покушение на Их Сиятельств, то попала к заместителю градоначальника. Господин Веденеев мне даже понравился, такой учтивый, следовал этикету, до той поры, пока не оказалась с ним в ресторане и не появился мой папан. Как-то странно и непривычно отец говорил и выражал свои эмоции, — Кати поморщилась, воспоминания ей неприятны. — Оказалось, что этот Веденеев Вадим Владимирович, сволочь такая, задумал на мне жениться, для каких-то неясных целей. Как он уговорил отца — понятия не имею. Скорее всего, воздействовал чем-то или угрожал.

— Да ты что! — округлила глаза Натали. — С ума сойти! Но ты же отказала, не так ли⁈

— Попыталась, — вздохнула Кати. — Но когда на пальце оказалось кольцо, подавляющее волю и заставляющее подчиняться приказам, то сделать это не так-то просто, — она передернула плечами, а потом резко переменила тему: — Слушай, отыщи мои сигареты, курить до ужаса хочется.