Аристарх Викторович усмехнулся с видом победителя и продолжил:

— Эпизод на Дворцовой площади только подтверждает, что вы пытаетесь войти в ближний круг императора и нанести удар. Поэтому-то и хочу знать, на кого работаете! Уверяю, ваше признание зачтется, а если встанете на нашу сторону, то и наказание окажется мягким, а то и вовсе получите награду. И это мы еще не коснулись дуэли!

— Что за бред? — покачал я головой. — Понимаю, вам всюду видятся заговоры, но, поверьте, к ним не причастен. Мало того, желал и вовсе находиться от сильных мира сего в тени, а не играть в политику.

— Но вы активно начали в этом участвовать, — саркастически хмыкнул Сбруев. — Господин Воронов, ваши слова расходятся с делом. Поэтому хочу знать, с кем вы связаны, кому передаете сведения, что замышляют ваши координаторы и как давно перешли на сторону врага, — полковник впился взглядом в мое лицо.

— Серьезные обвинения, — медленно произнес я. — Знаете, мне нечего ответить на эти домыслы и сильно развитое у кого-то воображение.

— Но дуэль-то тому подтверждение, — прищурился полковник.

Он еще кое-какие факты припомнил, почему-то не желая вспоминать, как помог великой княжне, определил, что с Максимилианом, не упомянул про лечение простых граждан и даже госпожи Краузе. Зато подробно изложил свой взгляд на происшествие на Дворцовой площади. Мол террористов использовали втемную и у них не имелось шансов на успех. Все это затевалось ради моего феерического появления и спасения важных персон. Судя по всполохам в ауре господина Сбруева переубедить его, представляется очень сложным, я бы даже сказал, невозможным делом. В общем, ни о чем мы не договорились, да и не могли, поэтому меня отправили в камеру подумать. При этом Аристарх Викторович еще и пригрозил, что методы дознания разнятся, а он провел со мной беседу по душам. В жандармерии служат и менее выдержанные господа, после того как они производят допросы, то виновным, он подчеркнул последнее слово, часто требуется помощь целителя. И почему я в этом не сомневаюсь. Другой вопрос, что делать, как поступить и надо ли незамедлительно бежать?

— Непросто решение принять и надеяться, что с таким настроем жандармы разберутся, — потер я висок, а сам стал перебирать варианты освобождения.

Антимагический браслет снять в камере затруднительно. Он подпитывается от плетения в стенах и ограничивает возможности узника, который его носит. Пробить дыру в кладке и шумом уйти? Непонятно, что за внешней стеной. Если правильно понимаю, то окошко под потолком находится в паре десятков сантиметров от земли. Вступить в драку с надзирателями? Нет, сбежать, как ни странно, не так трудно, как кажется. В том числе и от артефакта на запястье легко освобожусь. Но дальше что? Доказать свою невиновность вряд ли получится, особенно когда сам косвенно признаю вину. Ну, подожду действий Сбруева, излечить себя сумею, а чужую вину брать не собираюсь. Кстати, а говорить про его глухоту и малоподвижную руку с шеей — не стану, лучше промолчу не понравился мне полковник, пусть это и неправильно. Жил он с этими проблемами несколько лет, так пусть и дальше продолжает, пока не принесет свои искренние извинения. Придя к такому решению, я со спокойной совестью занялся разминкой, после чего планирую помедитировать и продумать, как увеличить источник. Благо методики знаю, следует выбрать одну из них, а то запас дара расходуется быстрее, чем хотелось бы.

* * *

События глазами великой княжны Софьи.

Наблюдать за метаниями брата одно удовольствие! Она никогда не видела Максимилиана таким растерянным и не знающим, что предпринять. Еще он и злился на всех, кроме этой пигалицы — баронессы. Правда, отношение к Натали пришлось поменять. Софья умеет чувствовать искренность и честность, а Сухарева, ко всему прочему, по уши в Макса влюблена.