«Мне сорок семь лет, – говорит он, – у меня взрослый сын, бывшая жена, с которой мы ходим в «Ла Скалу» раз в месяц, квартира, которая за долгие годы стала чем‑то вроде растоптанных, удобных домашних туфель. Знаешь, когда какое‑нибудь крупное животное, ну например слон, разбежится, из‑за инерции он не может свернуть на бегу, ему нужно время, чтобы изменить траекторию. Вот так и моя жизнь».

Слон бежит уже шесть лет, а я шесть лет бегу рядом, и никто из нас не ступает на тропу другого. Теперь уже инерция слона передалась и мне.

Но перейдем к тому, что касается непосредственно нас. Да, ты возлагаешь на меня большую ответственность, прося помочь тебе отыскать последний кусочек правды. Что же это такое? Я возглавляю расследование, которое вроде бы закончено, известны жертва и убийца, а ты подсовываешь мне новое дело, где совсем другая жертва, другой виновник, мотив и орудие преступления – иные.

Шучу. И потом, мотив у меня уже есть. Жертва – это ты. Чтобы разобраться, как действует орудие преступления – компьютерный вирус, – придется просить кого‑нибудь мне помочь, а что касается виновника, у меня уже есть подозреваемый, но он не желает сознаваться.

Да, я допросила Мирко Гуиди. В присутствии работника Почтовой полиции, специалиста по компьютерным преступлениям, на случай если бы Гуиди завел речь о каких‑нибудь битах или программах. Однако он не открывал рта или почти не открывал.

– Синьор Гуиди, расскажите нам о сотрудничестве с Джулиано Лаянкой и Лукой Барберисом.

– Ну, это нельзя назвать сотрудничеством. Лаянка был моим боссом, а Барберис – поставщиком или внештатным сотрудником, короче говоря, из другой фирмы. Он давал мне на проверку программу, и я проверял.

– Какую именно программу?

– Систему защиты зоны финансовых операций от несанкционированного доступа.

– И что вам удалось выяснить?

– Что Барберис – никудышный программист. Он произнес это с улыбкой, играя нитками, свисавшими из прорехи на джинсах.

– Объясните подробнее, – насел на него сотрудник Почтовой полиции.

– В программе оказалось полно вирусов.

– Каких вирусов?

– Да всяких, включая самые известные. Мы наткнулись даже на допотопную версию «пинг‑понга», когда шарик скачет по монитору, вирус восьмидесятых. Не говоря уже о том, от которого сыплются буквы.

– Но если они так распространены, почему вы их не удалили?

– Речь‑то не о вирусах. Речь о том, как легко в «Титано Информатике» заражались компьютеры, а следовательно, и программы.

– Вы сохранили копию системы, разработанной Барберисом?

– Нет, естественно. Все было стерто, как только заказчик решил обратиться к другому поставщику.

– Решение принималось, когда заказ был уже выполнен?

– Еще чего. Мы сразу заметили, что возникли проблемы, и поставили заказчика в известность.

– Кто является заказчиком?

– Этого я никогда не знал.

Его манера выводила меня из себя. Наглый, самодовольный, смотрит с вызовом. Ненавижу таких. И он, казалось, это чувствует и делает назло. Если так, то он гений, довел меня до того, что я уже не понимала: то ли его ответы звучат фальшиво, то ли у меня против него возникло предубеждение. Допрос пришлось закончить.

– Последний вопрос. Вы все еще работаете в АО «Караваджо»?

– Вам прекрасно известно, что вот уже восемь месяцев как я заведую отделом проектирования в «Криптософте».

Верно. Мне это было известно, и тебе тоже. Теперь я размышляю: кому верить? Допросы не точная наука, а дело интуиции, доверия, нет, скорее веры.