Говорков столько раз скрывался, каждый раз при этом Шрам чудом избегал гибели и сейчас он был готов к решающей схватке. Теперь Савелию было некуда деться. Сегодняшним утром он будет задержан.

По пути Тихон вспоминал все свои действия, все попытки взять Бешеного.

Анализировал их и постоянно натыкался на собственные ошибки.

Ну чего ему стоило тогда, в подвале, не играть в ковбоев, а сразу отрубить противника? Или на даче Васильченко. Не надо было тогда покидать связанного противника, давая тому шанс к побегу, чем тот немедленно и воспользовался. А этой ночью... Ведь Коростылев без всяких проблем справился бы со всеми четырьмя налетчиками и к нынешнему моменту Говорков бы уже сидел на Лубянке.

Но Коростылев вдруг понял, что занимается бессмысленным самокопанием. Как было - так и было. И не стоит тратить силы на воображание того, что было бы, если бы... Даже если сейчас Савелий Говорков очередной раз ускользнет - Шрам знал, что приложит все силы для его водворения в тюрьму. Хотя про себя Тихон уже решил, что сейчас не даст террористу ни единого шанса. Прибыв на место Коростылев не стал подъезжать к самому дому. Он покинул машину и, пытаясь скрываться за деревьями, обошел хрущевку кругом. В нужной ему квартире на четвертом этаже горело одно окно. Кухня, определил Шрам. Идти напролом было бессмысленно, Бешеный наверняка был вооружен, и Тихон предпочел более рискованный путь. Он вошел в подъезд, осторожно, чтоб не хлопнула, прикрыл за собой дверь на тугой пружине. Бесшумно вбежав на последний этаж, Коростылев поднялся к люку, ведущему на крышу. Замок поддался за несколько секунд и Шрам вышел на покрытую черным битумом поверхность. Он сразу направился к краю и заглянул вниз. Балкон соседей Говоркова сверху оказался пустым. Лишь несколько ящиков с какими-то цветами висели по его передней стенке. Легко спрыгнув на эту площадку, Тихон замер на мгновение.

Убедившись, что хозяева балкона продолжают спать, Коростылев перегнулся через перила. В комнате этажом ниже по-прежнему было темно.

Спустившись на руках по балконной решетке, Шрам качнулся и разжал пальцы.

Оказавшись тремя метрами ниже, он прильнул к стене дома, стараясь быть незамеченным из окна. Прислушался. Все было тихо, лишь где-то играла далекая музыка.

Оставалось последнее препятствие. Балконная дверь. Но тут Коростылеву повезло. Окно рядом с ним оказалось слегка приоткрыто. Его удерживала металлическая гребенка и щель оказалась достаточной, чтобы просунуть туда палец. Но на подоконнике стоял глиняный горшок с засохшим растением и влезть в окно, не свалив его, было проблематично. Тихону пришлось лечь на карниз и, протянув руку, достать пластиковый поддон, в котором стоял этот горшок. Не выпуская его из руки, Шрам влез в квартиру. Он слегка задел занавески и кольца их несильно звякнули. Коростылев замер. Но, Бешеный, как видно, не услышал этого шума, или принял его за следствие порыва ветра. Цветок Тихон поставил на пол и осмотрелся. Это была однокомнатная квартира и Коростылев оказался в её единственной комнате. Обстановки, кроме двуспальной тахты, стола, на котором лежал пистолет, да вращающегося стула, не было.

Положив оружие в карман, Шрам бесшумно прокрался к двери в кухню. Она была настежь распахнута и оттуда доносились какие-то слабые шлепки. Коростылев, слившись с косяком, заглянул туда.

Бешеный сидел к нему боком и раскладывал на кухонном столе какой-то пасьянс. - Сходится? - Спросил Тихон, делая шаг в освещенное помещение.

Савелий резко повернул голову. Коростылев увидел, как искажается от страха или злобы лицо Говоркова. Впрочем, зрачки у него оставались как два маковых зернышка - следствие действия наркотика. - И сюда добрался!.. Оскалил зубы Бешеный. - Добрался. - Кивнул Шрам. - Как же ты Седого расколол? - Поинтересовался Савелий. Тихон придвинул себе свободную табуретку, сел нога на ногу. Он видел, что теперь Бешеный действительно загнан в угол. Понимал это и сам Говорков.