Но Джек не мог пошевелиться! Страх, которого он никогда прежде не испытывал, приковал его к дивану. Джек был парализован чужеродностью этих глаз, яростной злобой, пылавшей в них.

Калабати не могла не заметить, что что‑то происходит. Она отклонилась назад и посмотрела на Джека:

– Ты что‑нибудь видишь? – Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, голос ее был едва слышен.

– Глаза, – сказал он. – Желтые глаза. Две пары. Она затаила дыхание.

– В соседней комнате?

– За окном.

– Не двигайся, ничего не говори.

– Но...

– Ради нашего спасения, пожалуйста.

Джек молчал и не двигался. Он просто уставился в лицо Калабати, пытаясь что‑нибудь прочитать по нему. Он понял, что она была напугана, – больше ему ничего не удалось разглядеть. Почему она не удивилась, услышав о двух парах глаз, которые смотрят на них в окно третьего этажа?

Джек снова взглянул через ее плечо. Глаза все еще были там, что‑то искали. Что? Казалось, они были смущены и, даже глядя прямо на Джека, не видели его. Их взгляд скользил по нему, отскакивая от него, проходил сквозь него.

"Безумие! Почему я здесь сижу? И почему испугался неведомо чего. Наверное, за окном просто какое‑то животное, два животных". Ничего такого, с чем он не смог бы справиться.

Джек попытался снять с себя Калабати. Она тихонько вскрикнула и еще сильней обвила руками его шею, зарылась коленями в его бедра.

– Не двигайся! – произнесла она хриплым сдавленным шепотом.

– Дай мне встать! – Джек попытался выбраться из‑под нее, но она обвилась вокруг него, старясь опрокинуть его на себя. Это было бы смешно, если бы не исходящий от нее ужас.

– Не оставляй меня!

– Я хочу посмотреть, что там.

– Нет! Если тебе дорога жизнь, оставайся на месте!

Все это уже начинало походить на дурное кино.

– Прекрати! Что там может быть?

– Тебе лучше никогда этого не знать.

«Все! Хватит!» Нежно, но решительно он попытался освободиться от нее. Калабати сопротивлялась, как только могла, и не выпускала его шею. «Она что, с ума сошла? Что с ней такое?»

Наконец ему удалось встать на ноги вместе с Калабати, все еще обивавшей его, и он потащил ее за собой в телевизионную комнату.

Глаза исчезли.

Джек доковылял до окна. Ничего. И ничего не было видно в проулке внизу. Обвитый руками Калабати, он посмотрел на нее:

– Что там было?

Выражение ее лица было очаровательно невинным.

– Ты же сам видел – ничего.

Калабати отпустила его и направилась в другую комнату, такая естественная в своей наготе. Джек смотрел на мягкое покачивание ее бедер в падающем из окна свете. Что‑то здесь произошло, и Калабати знала что. Джек понятия не имел, как выманить из нее правду. Он ничего не узнал о тонике Грейс, а теперь еще эта загадка. Почему же ты так испугалась? – спросил Джек, следуя за Калабати.

– Я вовсе не испугалась, – сказала она, медленно натягивая белье.

Он передразнил ее:

– "Если тебе дорога жизнь", и что ты там еще говорила? Ты была смертельно напугана.

– Джек, дорогой, я люблю тебя. – Калабати старалась говорить легко и непринужденно, но это у нее плохо получалось. – Но временами ты бываешь таким глупеньким. Это была просто игра.

Джек понял бесполезность дальнейших расспросов. Калабати не собиралась ничего говорить. Он видел, что она уже оделась, это не потребовало много времени ‑на ней было мало одежды. Разве они уже не разыгрывали вчера эту сцену?

– Уходишь?

– Да. Я должна...

– Увидеться с братом.