Деннис уставился на нее в темноте:

– Ты имеешь в виду, что они после двух лет начали забывать реплики?

– В том-то и беда, что нет!

– О чем ты?

– Они настолько хорошо знают текст, что произносят его автоматически – играя сцену и думая о своем. В самом напряженном эпизоде Брюс размышляет: «Хм… в четвертом ряду на третьем месте от прохода сидит симпатичная блондинка. Интересно, кто она?» А когда он должен произнести реплику, то не может вспомнить, где находился только что.

– Должно быть, они сыты по горло этой пьесой?

– Еще бы! – Берил тряхнула головой. – Поэтому настаивают на том, чтобы играть свои роли по-другому – не так, как я их учила, – и только все портят. Начинают хихикать на ровном месте и вот-вот рассмеются друг другу в лицо. Только посмотри на этот кошмар!

Для Денниса сегодняшний спектакль мало чем отличался от виденных им ранее. Но теперь и он стал замечать скуку и нервное напряжение за внешне безупречным фасадом игры. Он покосился на компаньонку:

– Ты говорила, Берил, о новой пьесе, в которой собирается играть Брюс.

Помолчав, Берил пожала плечами:

– Один Бог знает, что из этого выйдет. В принципе я не возражаю, чтобы Брюс играл убийцу…

– Убийцу?

– Да. Это внесет приятное разнообразие после стольких пьес, где Брюс изображал замаскированного аристократа, проникающего в семейство из пригорода – пьеса о семейной жизни не может потерпеть фиаско в Англии! – и решающего все проблемы, а в третьем акте объясняющегося в любви девушке, с которой он обращался как добрый друг.

– Значит, тебе не нравится сама тема новой пьесы? – предположил Деннис.

– Совсем наоборот. Тема грандиозная! Вот почему ее не следует портить…

– Ш-ш!

Во мраке послышалось шипение, как из ямы со змеями. К ним отовсюду поворачивались сердитые лица.

– Пошли! – шепнула Берил, потянув Денниса за руку.

Они двинулись по левому проходу к двери, ведущей за кулисы. Деннис, чей затылок вспотел от смущения, чувствовал, что глаза зрителей следуют за ними. Только в пыльном сумраке за дверью, где голоса актеров звучали словно из ниоткуда, он наконец успокоился. В уборной Брюса они застали только костюмера Тоби, уже уходящего за пивом для мистера Рэнсома.

– Садись, – сказала Берил, бросая на диван пальто и косынку. – Я хочу, чтобы ты приготовился к разговору с ним.

Просторная, но душная уборная походила на хорошо меблированную гостиную в отеле, чья обстановка была дополнена здесь большим зеркалом над туалетным столиком, умывальником с горячей и холодной водой и стенным шкафом за цветастым занавесом. Тусклый желтый свет действовал успокаивающе. Голоса, проникающие снаружи, звучали приглушенно. Набитая опилками собака – талисман Брюса Рэнсома – смотрела на них печальными глазами из груды косметики на туалетном столике.

Опустившись в коричневое кресло вместе с зонтом, шляпой и портфелем, Деннис повернулся к Берил:

– Ты что-то говорила об убийце. Эта пьеса – детектив?

– Нет-нет! Она основана на подлинной истории Роджера Бьюли. Ты что-нибудь слышал о нем?

Деннис вздрогнул как ужаленный.

– Ты имеешь в виду, – недоверчиво осведомился он, – что Брюс собирается играть роль Роджера Бьюли?

– Да. Хотя в пьесе он будет фигурировать под другим именем. А почему бы и нет?

– Дело в том, Берил, что Бьюли, вероятно, еще жив…

– И полиция все еще его разыскивает, – улыбнулась Берил.