— Из того, что я слышал от скупщиков на Рубежах, — возразил я, — ситуация с выгодой не настолько радужная. Столичные монополисты через региональные сети перекрыли любой свободный доступ товара в Петербург и скупают его в сотни раз дешевле, чем реализуют здесь. Причём на Рубежах цены постоянно падают, а в столице растут. По Москве ситуация чуть лучше, но тоже далека до идеалистической.

— Не буду спорить, граф. Всё именно так и есть в последние лет сорок. Началось при отце убиенного тобой в поезде Григория Бугурского и постоянно набирает обороты. Несправедливо? Да! Только влезать сюда — всё равно, что выкидывать деньги на ветер. И не смотри, что Бугурские имеют всего лишь графский титул. Даже мне, не самому последнему князю Российской Империи, не тягаться с ними на этом поприще. Откуда у тебя подобная идея передела?

— Ситуация на Рубежах усугубляется. Расплодившихся Тварей валим столько, что можно всю страну завалить их отходами. Но этого не происходит. Как думаете, почему?

— Ограничения «регионалами» на количество транспортируемого товара с передовой. Создаётся искусственный дефицит, мешающий упасть ценам в крупных городах. Естественно, это решение приняли Бугурские, а не какой-нибудь торговец из Перми.

— Именно, — согласилась с ним Юлия. — Макс, впрочем, как и мы, считает, что скоро начнётся серьёзная война против Кочующих Миров. Во время неё количество трофеев резко подскочит. Куда девать горы излишков скупщикам, если нормы вывоза останутся прежними? Закапывать в землю или отказываться покупать. Не наложить ли на лишнее наши лапки, организовав свой, параллельный Бугурским, поток?

— Юлия Петровна! — усмехнулся князь. — Вы представляете, за какие деньжищи начнётся война? Помните недавний передел наркотрафика? Он игрой детей в песочнице покажется по сравнению с этим.

— Для этого нам и нужна поддержка Волконских людьми, связями, влиянием на некоторые организации. У вас же всё это есть. Я и сама в последнее время не самая мелкая рыбка в столичном аквариуме, но пока тягаться с вами не могу.

— Именно, — поддержал её я. — А передел всё равно будет. Обещаю в нём участвовать, даже если откажетесь. Есть к кому обратиться, кроме Волконских.

— Опасно, чёрт возьми… — задумался князь. — Но я поразмышляю над этим. Просчитаю все риски. Немедленного ответа давать не буду. Только пока не сбрасывайте мой Род со счетов. Посмотрим…

На третий день в дом Достоевских приехал Семён с приказом явиться во дворец.

— Как там обстановка? — поинтересовался я у него, по дороге к императору.

— Все на ушах стоят. Даже мне от отца прилетело на ровном месте. В следующий раз предупреждайте о подобном, чтобы я вовремя из столицы смылся. Вы его с Ринатом довели до такого белого каления, что он разговаривает исключительно на жаргоне своей бандитской юности. Все приёмы и встречи с послами отменены. Допускается лишь близкое окружение. Понижены в званиях за незначительные ошибки один генерал и его заместитель полковник. Под горячую руку попались.

— Ясно… Значит, намечается очередной сеанс порки непослушного Достоевского, раз обо мне вспомнил. А Рита как?

— Платье свадебное вяжет из колючей проволоки! — рассмеялся Семён.

— Не понял.

— Именно так и просила тебе передать, когда спросишь.

— Эх! Надо было не спрашивать, чтобы обломалась со своим ехидством.

— На этот случай у неё было заготовлено другое послание. Сейчас… «Как быстро забыл! Такого склеротика-поклонника у меня ещё не было! Гордись собой, Котяра!», — очень похоже спародировал сестру младший наследник.