— Садись. Заказывай, — отложив столовые приборы, произнёс Волконский, внимательно разглядывая меня.

— Обойдусь. Не хочу аппетит перебивать. Давайте быстренько дела порешаем, и я продолжу путь домой.

— А что тут решать? Я хочу знать, на какой стадии исправления находится мой сын. Только и всего.

— Самому у Гоги спросить не судьба?

— Не у Гоги, а у Олега, — поморщился мужчина. — Оставь свои клички для других.

— Да как ни назови, но парень скучает по дому.

— Пока он его не заслужил.

— Вы сделали такой вывод, сидя в тепле, ровно на заднице. Или за нами из Дыр подсматривали?

— Не надо ёрничать, барон. Я делаю выводы, исходя из своего богатого жизненного опыта. За такой короткий срок люди сильно не меняются. Допускаю, что Олег стал немного лучше, но всё равно остаётся зажравшейся, самодовольной скотиной.

— Весь в папашу получается? — хмыкнул я.

— Абсолют не может вызвать на дуэль Мастера. Но уши надрать можно и другими способами, — уже с явной угрозой в голосе произнёс князь.

— Зато Мастер имеет право вызвать Абсолюта, если он ещё раз попробует оскорбить моего боевого товарища. Княжеские яйца отрываются так же легко, как и простые… При необходимой сноровке, конечно. А она у меня есть.

— Думаешь прикрыться приёмом у императора, раз бросаешь подобные заявления?

— Ещё чего! Это вас защищает приём от дуэли прямо здесь и сейчас. И я слов на ветер не бросаю. Если желаете, то дуэль будет после награждения группы. Не свою задницу прикрываю. Просто не хочется портить перед визитом к императору настроение Гоге смертью его отца.

— Обычное заявление виляющего хвостом самозванца. Рассчитываешь под шумок скрыться на Рубежах?

— Официант, — сказал я в переговорное устройство на столе. — Зайдите.

Когда моднявый парень в ливрее показался в дверях, я встал и официально произнёс:

— Волконский! Вы мудак и хамло! Достало! Вызываю вас на поединок Чести. Этот молодой человек — свидетель вызова на дуэль. Через четыре дня вас устроит? Место выбирайте сами.

— Выберу, — ничуть не обидевшись на оскорбление, с каким-то удовлетворением в голосе ответил князь. — Давно мне таких развлечений не подкидывали. Но наша разница в силе Дара слишком велика, поэтому бонусом за твою смелость будет условие, что проигравшим необязательно станет тот, кто подох. Невозможность продолжить поединок тоже приравниваться к поражению. Лови маленький шанс выжить!

— Согласен. Добивать беспомощного противника не в моих правилах. Тренируйтесь, князь, пока время есть. А мне пора.

Когда я снова оказался на улице, то Крамер, посадив меня в машину, спросил.

— К Достоевским?

— Маршрут меняется. На базу Чистильщиков срочно надо.

— Видно, тебе Юрий Фёдорович насчёт Олега хвост накрутил сильно, раз домой не торопишься, — понимающе выдал телохранитель.

— Нет, Крамер. У меня хвост такой толщины, что князь его и двумя руками не обхватит. Вспомнил об одном важном деле. Нужно закрыть его, а потом и отдохнуть можно с чистой совестью.

Оставшиеся куковать в казарме Гога и Синий встретили моё появление искренним удивлением.

— Из дому Котяру выгнали? — недоверчиво поинтересовался капрал. — Других объяснений не вижу твоего присутствия здесь. Мы с Гогой, конечно, молодцы и красавцы, только не верю, что так быстро соскучился по нам.

— Моё сердце наполнено любовью к родной группе, — в тон ему ответил я. — Поэтому скучаю по вашим мордам даже во сне… кошмарном. Но сейчас не об этом. Синий, скажи, кто на базе может юридически заверить бумагу? Чтобы всё было по закону и ни один суд не придрался?

— Начальник базы.