Откинув простыню, она положила голову ему на плечо и улыбалась. Умиротворенные, они молча лежали так еще несколько минут.

Все усилия, потраченные ею на то, чтобы предотвратить неизбежное, были не только напрасными, но и просто глупыми. Чего она, в конце концов, опасалась? У Джеффа было то, чего не было у Стэна. Редкие ночи, которые они со Стэном проводили в постели, занимаясь любовью, скорее раздражали ее, чем приносили наслаждение, заставляя ощущать себя еще более одинокой. Он казался ей таким далеким, словно даже в эти минуты его мозг все еще продолжал решать какую-то сложную компьютерную задачу, а его тело тем временем совершало эти совсем ненужные ему движения. С Джеффом было все иначе. Она была в центре его внимания, и она знала, что он растворился в ней без остатка — точно так же, как и она в нем.

Правда, теперь между ней и Джеффом вырастала хрупкая преграда сомнений, и Лоретт беспокойно заворочалась в постели. Хорошо, вот они с Джеффом увлеклись плотской любовью, и это для них обоих был восхитительный, во всех отношениях захватывающий момент. Но что будет дальше? Как теперь будут развиваться их отношения?

В любом случае Джефф хотел остаться в Локэст-Гроуве до конца своей жизни, а ей этого не хотелось. Лоретт почувствовала, как он погладил ее волосы и поцеловал в шею. В этот момент все ее сомнения рассеялись как дым. «Человек предполагает, а Бог располагает», — здраво рассудила она. Важно лишь ТО, что они с Джеффом разделили такое всепоглощающее, такое восхитительное, такое изысканное удовольствие, и теперь нужно было просто наслаждаться отблесками восторга этого догорающего пожара страсти.

Резкий звонок телефона прострелил ленивую тишину спальни. Не выпуская Лоретт из объятий, Джефф перегнулся через нее и поднял трубку.

— Слушаю, — томно сказал он. Вдруг его слова стали торопливыми, резкими: — Когда? Да, сейчас буду! — Положив трубку, он откинул простыню. — Мне нужно идти.

Только что, мгновение назад, голова Лоретт покоилась на плече Джеффа — и вот сейчас она уже одиноко лежит на прохладной простыне без него. Она чувствовала себя игрушкой, брошенной детьми после веселого праздника Рождества.

— Куда ты идешь? — тревожно спросила она.

— В участок. Нужно решить одну проблему.

Услышав шорох надеваемой им одежды, она приподнялась на локте:

— Но ведь там есть дежурные полицейские! Неужели они не могут все решить без тебя?

— Нет, не могут. — Он включил свет, и она увидела, что он уже одет. Протянув руку к ящику столика возле кровати, он достал оттуда пистолет. — Оставайся здесь! — рассеянно приказал он. — Я отвезу тебя домой как только вернусь.

Вот и все. Не сказав больше ни слова, Джефф вышел из дома, выключив по пути свет в спальне. Лоретт осталась одна в осиротевшей без мужчины кровати, и слезы навернулись у нее на глаза. Как он мог с ней так поступить? Как мог он так покинуть ее?

Она отдалась ему вся, отдалась безропотно, безоговорочно. Он наверняка знал, что она будет испытывать, оказавшись здесь в полном одиночестве после того, что между ними произошло. Но совершенно ясно, что Джефф либо не понимал Лоретт, либо не желал считаться с ее потребностями. Бросив ее в постели и отправившись в участок, он ясно дал ей понять, чему отдает предпочтение.

Ей нужно немедленно уходить, она не могла больше оставаться в этом доме! Смахивая с глаз набегавшие слезы, Лоретт поднялась с постели и стала собирать свою разбросанную по полу одежду. Она не хотела включать свет: видеть эту разобранную помятую постель, где они с Джеффом всего несколько минут назад занимались любовью, было выше ее сил.