Он подождал, вглядываясь во мрак, — не ответа, но какого-нибудь знака, что они хотя бы понимают, что с ними разговаривают. Ему вспомнились слова Виктора о том, как при глухоте обостряется зрение — природный способ компенсации… Надо было выяснить, насколько хорошо его недоделанные астрономы видят в темноте.

— Так и быть, повысим ставку, — заговорил он наконец, — пусть будет сто тысяч долларов.

Ребята не отреагировали и на сто тысяч — казалось, они даже не дышат. Эдди вытер тыльной стороной ладони пот с лица. Все окна были нараспашку, но в гостиной стояла удушающая жара.

— Глухари сраные, — выругался он, зная, что, будь посветлее, он бы на это не отважился. — Думаете, я шучу? Думаете, я не тяну на такие деньги? Что ж, хрен с вами, читайте по моим губам.

Услышав, как под одним из них скрипнул стул, он подумал, уж не нашел ли он нужную частоту?

5

Назад они шли молча.

Карен подобрала юбки, то и дело стряхивая с лодыжек москитов. С каждым шагом у нее все сильнее горела и саднила кожа на внутренней стороне бедер, но она не показывала виду, что ей больно, все еще ожидая успокаивающего действия эндорфинов, выброс которых произошел с облегчением от исповеди.

…Бобби Шефто! Все вместе: душка Бобби Шефто…

Бурная волна аплодисментов звезде эстрады с ревом прокатилась по парку. Том поднял руку, и они остановились послушать обворожительно хрипящий голос певца, его прощальное слово: я люблю вас всех, желаю всем чудесного вечера, да благословит… да благословит Господь Америку, — сопровождаемое ликующим заключительным проигрышем на джазовом фортепьяно, предоставляющим публике возжаждать продолжения.

— Этот парень — живая легенда, — нарушил молчание Том, покачав головой, словно («Невероятно», — подумала Карен) он расстроился из-за того, что пропустил номер, который тысячу раз слышал.

Сияющий шатер впереди, за темными вязами, казалось, парил над дэвенпортовским газоном. Он напомнил Карен космическую станцию с рисунка, принесенного Недом из детского сада.

Оказывается, я люблю Нью-Йорк, проквакала «легенда» на бис.

Карен ужасала перспектива снова окунуться во всю эту хренотень с бурным весельем, когда единственное, чего она сейчас хотела, — это чтобы муж увел ее домой.

— Меня беспокоит одно, — сказал Том, потирая затылок. — Твой друг, этот гольфист с «линкольном», рассчитывает, что я отдам ему деньги после того, как со мной произойдет несчастный случай?

— Я знаю, знаю, что это звучит бредово. — Карен смущенно хихикнула. — Он вовсе не друг, Том.

Уэлфорд подождал, пока она наденет туфли.

— Среди присутствующих есть люди, — продолжал он, — люди, которых я считаю своими близкими друзьями и которым очень хотелось бы иметь возможность растрезвонить о том, что я тебе сказал, если бы они об этом узнали. Они предупреждали, чего можно от тебя ожидать, когда я на тебе женился. Мол, рано или поздно она покажет себя в истинном свете. Воспитание много значит, Том, говорили они. Да, я не купился на эту ерунду тогда и не куплюсь сейчас. Но будь я проклят, если дам им или моей семье хоть один шанс позлорадствовать. Если ты должна этому Виктору какие-то деньги, я улажу все прямо в понедельник.

Том набрал полную грудь воздуха и с важным видом посмотрел по сторонам, словно полагая, что его речь, несмотря на приватный характер, должна была собрать аудиторию.

— Спасибо тебе, — тихо проговорила она. — Я этого не заслуживаю.