— Джилли, тогда ты не понимала, что делаешь.

— Нет, дорогой, я все прекрасно понимала. Выбор сделан. Тебе остается только немного расслабиться. А почему бы и нет? Разве я все это время давила на тебя? Нет, ты должен сам решить, что делать. У меня от тебя никаких секретов нет. Я имею в швейцарском банке счет на восемьсот тысяч фунтов стерлингов. Мой годовой доход на ваши доллары составляет порядка ста пятидесяти тысяч, а налоги с них взимают мизерные. У меня на берегу залива чудесный дом с пляжем, яхты, машины и лошади. Я уже немолода, но постоянно слежу за собой. У меня хорошая наследственность, поэтому я буду выглядеть как сейчас еще много лет. Правда, в одно прекрасное утро я проснусь морщинистой старой ведьмой, но это наступит не скоро. Единственное, о чем я тебя прошу, дорогой, — стань в моем доме постоянным гостем. Люби меня. У нас с тобой много общего. Мы смеемся над одним и тем же, нам нравятся одни и те же вещи. В прошлый раз, да и сейчас, я убедилась, что у нас… полная сексуальная совместимость. Дорогой, ну пожалуйста, соглашайся! Мы будем путешествовать, когда ты пожелаешь, поедем туда, куда ты скажешь. Мы будем общаться только с теми людьми, которые тебе приятны. Ну пожалуйста!

— Джилли, ты потрясающая женщина…

— Но? Черт возьми, ты все равно против! Но почему? Сам-то хоть знаешь?

Да, я знал, но объяснять ей это мне совсем не хотелось. На Западе таких пар в клубах яхтсменов и теннисных клубах можно увидеть огромное количество. Мужчина, немного или гораздо моложе своей овдовевшей подруги, либо состоял с ней в браке, либо путешествовал на правах любовника. Как правило, загоревший и неплохой спортсмен, он одевался по-молодежному и был интересным собеседником. Он много пил, но, оставаясь в отличной физической форме, прекрасно справлялся со своими обязанностями. Если его дама открывала сумочку и, нахмурясь, заглядывала в нее, он тут же протягивал ей свою пачку сигарет, которые всегда оказывались ее любимыми. Если же женщина все же успевала достать сигареты, молодой человек, даже если он и находился в двадцати футах от нее, через секунду подскакивал к ней и элегантно подставлял под сигарету пламя зажигалки. Затем, отыскав пепельницу, ставил ее рядом с локтем дамы. Стоило ей после заката солнца лишь легонько подернуть плечиком, как он мгновенно срывался с места и бежал на яхту или в гостиницу за меховой накидкой. Мужчина знал, как правильно наложить на ее тело крем для загара, какие платья у нее на застежках-«молниях» и как аккуратно их застегнуть. Знал он также, до какого уровня нужно заполнить ванну и какой температуры должна быть вода, чтобы его подруга осталась довольной. Он мог сделать ей массаж, сварить ароматный кофе, не хуже опытного секретаря принять сообщение по телефону, аккуратно вести ее финансовые дела и вовремя напомнить ей, что пора принять лекарство. На все его действия она реагировала примерно так: «Спасибо, мой дорогой. Как это мило с твоей стороны. Любимый, ты такой заботливый».

Такая сладкая жизнь может продолжаться бесконечно долго. Однако время — удивительная штука. Оно похоже на порывистый ветер, который способен ворваться в дом и захлопать в нем всеми дверями. Жизнь такому мужчине в сладость, пока женщина довольна им, но она превращается в сущий ад, когда женщина разгневана.

— Просто я привык к тому, как живу сейчас, — ответил я.

— К своему образу жизни? — переспросила Джилли и, протянув руку, нежно провела кончиками пальцев по глубокому шраму на моем бедре.