— Тоже вариант, — я улыбнулся.

— Всё, я поехал, — сказал он преувеличенно бодрым голосом. — Ребята, вас подвезти?

Он повернулся к Борису с Машей и указал на свою машину. Брат с сестрой кивнули, попрощались с остальными и сели в автомобиль. Саша газанул с места, оставив нас с Мишей и Ксенией одних.

Алёна уже убежала в деревню, чтобы попросить отвезти её в Голицыно, а потом уже оттуда отправиться в столицу. Мне же было всё равно — пусть делает что хочет, сообщение Архипу я уже отправил.

— Меня тоже будешь допрашивать? — спросила Ксения, посмотрев на меня исподлобья.

— А нужно? — я склонил голову к плечу и прищурился. — Кажется, ты уже всё сказала.

— Ты не прогнал меня, — Пожарская сделала глубокий вдох. — Это значит, что ты не обиделся на мои слова?

— Обижаться — женская прерогатива, я же могу лишь разочароваться в ком-то, — я мрачно усмехнулся. — Твою обиду я понимаю, но я никогда ничего тебе не обещал.

— Знаю, — тихо сказала она. — А как мы будем ночевать в особняке? Здесь же даже ни мебели, ни продуктов нет.

— Этот вопрос я решу, отдыхай пока, — сказал я, после чего набрал сообщение Амар-Теку.

Вождь Иссила обещал лучшую мебель, так зачем отказываться? Через минут пятнадцать из Каньона вышло около десяти туземцев. В руках они держали свёрнутые ковры и что-то из утвари.

Озираясь по сторонам, туземцы дошли до поместья и поклонились мне.

— Наш вождь прислал дары тебе, спаситель, — сказал один из них. — Мы принесли не всё, но уже скоро остальные дары будут здесь.

— Вот и славно, — я улыбнулся и повернулся к Ксении. — Распорядишься тут, чтобы всё как надо сделали?

— Ты доверишь мне убранство твоего дома? — неверяще произнесла Пожарская. — Спасибо, Юра!

— Миша, а ты проследи, чтобы княжна не перестаралась, — обратился я к младшему родичу. — Ну, знаешь — все эти женские штучки и склонность к украшательству.

— Не переживай, всё сделаем на отлично, — улыбнулся Миша. — А ты куда?

— Да есть у меня дела, — рассеянно сказал я. — Допросы, пытки, казни — обычные будни верховного инквизитора.

После моих слов побледнели оба — Ксения и Миша. Они переглянулись и осторожно попятились к дому. Ну а я положил руку на загривок Вольта и переместился на Лубянку.

В здании меня встретил Матвей, который сразу же принялся отчитываться по произведённым обрядам экзорцизма. Я присвистнул, услышав количество бывших одержимых — триста восемь человек. Хранители уже конкретно оборзели.

Допрос Власова до сих пор продолжался, так что я спустился на подземный этаж и шагнул в камеру с бывшим главой Ордена Инквизиции.

— Ты вовремя, как раз дожали его, — кивнул мне Назар. — Соловьём запел, всех своих подельников выдал. Список потом тебе передам.

— Не нужно, сами всех зачистите, — отмахнулся я. — А вот про делишки Демида Власова я с удовольствием послушаю.

— Ты! — прохрипел Власов, заметив меня. — Как же я тебя ненавижу! Мерзкий, гадкий слизняк!

— Слабовато у тебя с ругательствами, — я приблизился к прикованному к стене мужчине и улыбнулся. — Даже твои одержимые выражались покрепче. Что расскажешь о Хранителях?

— Я тебе ничего не скажу! — он задёргался на цепях, а молчаливый инквизитор с безразличным видом срезал кусок кожи с предплечья Власова.