— По всей Москве открываются разломы, — коротко сказал я. — На улицах толпы демонов. А уж одержимых будет в разы больше. Так что бунтовщики — это только цветочки. Ягодки уже на пороге.

— Что вы будете делать? — в глазах Трубецкого читался страх. И я его понимал — не каждый день по столице полчища демонов гуляют. Да ещё бунт этот так не вовремя.

— Сделаю то, что должен был уже давно, — я усмехнулся и махнул рукой на прощание.

Для начала я переместился к воротам дворца, чтобы посмотреть, как далеко продвинулись бунтовщики. Повсюду слышались крики и лозунги, люди вскидывали кулаки и подбадривали друг друга, распаляя эмоции остальных.

Я не удержался и записал на браслет видео того, как достопочтенные и добропорядочные жители столицы бросаются грудью на баррикады. Пока я снимал видео, часть толпы начала хрипеть и выгибаться, а потом ринулась в противоположную сторону странными рывками.

Пробежав немного дальше, я увидел ещё один разлом, прямо на мостовой рядом с дворцом. Вот оно что. Значит теперь у нас на улицах не только демоны и бунтовщики, но и одержимые.

Где-то там, в эпицентре этого ада, был Хранитель. И мне предстояло с ним поговорить. По-хорошему. Или по-плохому.

Мы с Вольтом переместились на мои земли. Я начал рассылать сообщения через браслет, одновременно созывая инквизиторов через медальон. Пожарский, Амар-Тек и туземцы, второй Пожарский, друзья, рубежники, Громобои — все они получили не только краткую сводку о событиях в столице, но и указания.

Мне предстояло собрать всех, кого только можно для битвы с единым врагом. И в этой битве не будет «своих» и «чужих». Только люди против демонов.

Вот же ирония судьбы. Именно так всё и должно было работать изначально — Хранители поддерживают баланс и выпускают демонов, чтобы объединить человечество перед лицом настоящей угрозы. Только всё пошло не по плану, но я это исправлю.

* * *

Толпа ворвалась во дворец, как прорвавшаяся плотина. Двери, выбитые тараном, рухнули с грохотом, и первые ряды бунтовщиков хлынули внутрь, топча дорогие ковры, сшибая вазы и опрокидывая статуи. Только вот император почему-то не встретил людей у входа, да и гвардейцев его не было видно.

— Где император⁈ — проорал высокий детина с топором, его голос звучал отдавался эхом в пустых залах. Он с размаху разбил зеркало в золотой раме, и осколки разлетелись по мраморному полу.

— В тронном зале! Должен быть в тронном зале! — закричал кто-то из толпы, и бунтовщики ринулись дальше, оставляя за собой хаос.

Но тронный зал был пуст. Только алый бархат, да золотые львы по бокам трона молчаливо наблюдали, как обезумевшие подданные рыщут по покоям своего государя, переворачивают столы, рвут портьеры. Крики и смех звучали в унисон с треском дерева и звоном стекла.

А тем временем, в глубине дворца, в оружейной, император облачался в доспехи. Стальные латы, выкованные ещё при его деде, легли на плечи, как вторая кожа, обнимая его поджарую фигуру. Плащ с гербом империи — двуглавым орлом на багровом фоне — застегнули на серебряные застёжки, и Алексей II расправил его, словно крылья, готовые к полёту. Давненько же он лично не участвовал в битвах.

— Ваше императорское величество, они уже внутри, — доложил капитан гвардии, лицо его было бледным, но рука крепко сжимала рукоять меча.

— Значит, выйдем к ним, — ответил Алексей II, его голос был спокойным, а взгляд сосредоточенным. Именно таким его должны были видеть приближенные — уверенным и готовым разобраться с любой проблемой.

Император вышел из оружейной, и его шаги эхом раздались в коридорах, где когда-то царила тишина. Он направлялся к тронному залу, куда стекались те, кто недоволен нынешней властью.