— Ага, — кивнул я ошарашенно. Вот уж не ожидал. — То есть, спасибо за доверие и всё такое… но что мне с ней делать-то?

— Ну я бы сказал — жениться, но вижу, что вы ещё не готовы, — расплылся в ехидной улыбке Пожарский. — Побудет под вашим присмотром пару дней, пока я дела завершаю. Ну или мой брат пришлёт за нею людей раньше.

— Ага, — повторил я, сдерживая ругательства. Вряд ли комендант базы и наместник оценили бы мой трёхэтажный мат.

— И в качестве бонуса, — подмигнул мне Пожарский. — Граф Стрельников останется на базе до прекращения её деятельности или как минимум на неделю. Как и все штрафники.

— Вот за это спасибо, приятно слышать, — я растянул губы в улыбке. — Ну так что, кандалы с меня снимут или я в них поеду?

Я обернулся к Крылову и потряс цепями. Хотелось ещё завыть, как Кентервильское привидение, но я сдержался. Крылов покосился на Пожарского и принялся освобождать меня от оков. Ну вот, уже неплохо.

— А вы… — хотел было я спросить у Крылова про совместную поездку, но тот не дал мне договорить.

— Мы ещё встретимся с вами, князь, — сказал он уверенно. — В самом скором времени.

— Ага, — закивал я, сжимая челюсти.

Нет, они всё же напросятся. В конце концов, матерный язык — универсальный, интернациональный и вообще… что теперь, если я аристократ, то и выругаться нельзя?

К счастью, дверь в кабинет коменданта открылась как раз в тот момент, когда я подбирал нужные слова. В проёме появился Кузьма Минин, глянул на нас троих, подкрутил пышные усы и усмехнулся.

— Княжна Пожарская требует аудиенции с комендантом, — объявил он.

— Веди, — кивнул Пожарский, снова вздохнув. — Благодарю за сотрудничество, князь Громов. Назар Крылов сопроводит вас до казармы и до броневика.

Ну надо же, какая честь! Сам наместник Московский будет моим соглядатаем, пока я не уберусь с базы. Ладно, пёс с ними со всеми. Главное, что моя служба на Рубеже наконец-то закончилась и что инквизиции от меня больше ничего не надо. По крайней мере, теперь Данила Трошин может валить куда подальше со своими притязаниями.

Я забрал свой рюкзак и тепло попрощался с рубежниками, которые пообещали перевести мою долю за добычу в течение пары дней. Затем мне пришлось выслушивать восторги Новикова и Бабарыкина по поводу закрытия Каньона. И уже после всей этой прощальной кутерьмы я смог добраться до Андрея Левина.

Командир Громобоев оставался с отрядом для зачистки местности, поэтому времени у него было не много. И всё же он уделил мне несколько минут и заверил в своём добром отношении ко мне. Громобои присоединились к командиру и от души похлопали меня по спине и плечам.

Удерживать бесстрастное выражение на лице было почти невыносимо — какой бы целебной ни была мазь, она не успела залечить все мои раны. Локоть до сих пор ныл, периодически отдавая болью во всю руку, предплечье и ладонь вообще то немели, то взрывались болью. Но всё это не имело значения. Я возвращаюсь домой!

Поездка на броневике мне не особо запомнилась. Княжна Пожарская пыхтела и надувала губы, Бабарыкин намекал на принятие в род, а Новиков настолько расслабился, что сыпал шутками и чуть ли не обнимался с вояками из сопровождения.

Мы с Вольтом сделали вид, что уснули почти сразу после того, как отъехали от базы. Точно так же мы провели полёт, правда там я действительно задремал. Усталость сказывалась, да и несколько бессонных ночей не прошли бесследно.

Эх, надо было выкупить у Крылова капельку того зелья, чтобы не мучиться от боли и не чесать подживающую кожу на боку.