Я замер, напряжённо вглядываясь в экран. Мне всё время казалось, что сейчас пойдут титры, и невидимый диктор скажет, что это постановочное видео. Этого не случилось, конечно же. Толпа замерла вместе со мной, а красный балахон взял микрофон.

«Уважаемы жители столицы, славного города Москва! — пророкотал балахон под одобрительный гул толпы. — Сегодня перед вами тот, кто считал себя превыше законов мира, превыше власти государя нашего императора Александра третьего и превыше длани Ордена Инквизиции!»

Я выругался вполголоса и стиснул телефон в пальцах. Не сломать бы его ненароком. Они ещё и представление из казни делают, будто это сраная ярмарка или цирковой номер. Внезапно в мою ногу что-то ударилось, и я оторвал взгляд от экрана.

Пёс тёрся об меня и заглядывал в глаза.

— Не смотри, — сказал он вдруг.

Я моргнул от удивления и перевёл взгляд на телефон. Прав был пёс. Лучше бы я этого не видел. У меня дома была специальная зажигалка для газовое плиты. Длинная и изогнутая. Нажимаешь на кнопку, и высекается искра. Точно такая же была у балахона, только раза в три длиннее.

Я услышал щелчок, сопровождаемый слаженным стоном толпы, и сглотнул. Фигура князя Мартынова загорелась, как чучело на масленице. Огонь взвился вверх, а сам князь начал кричать разными голосами и на разных языках.

Вот тут я уже не смог оторваться. Неужели демоны правда существуют? Если же нет, то откуда эти звуки. Словно ножом по стеклу. Князь бился о бетонный столб и орал. В его криках мне чудился плач младенца, рык зверя и тонкий девичий визг.

Толпа ликовала. Курьеры стучали руками по своим квадратным сумкам, таксисты подбрасывали в небо фуражки, а офисные клерки вскидывали вверх руки, спрятанные в белых рукавах рубашек.

Они были счастливы. Они наслаждались. Они бесновались ничуть не меньше, чем догорающий заживо князь Мартынов.

— Сука-а-а-а, — протяжно выдохнул я и швырнул телефон в стену.

— Вы что делаете⁈ — вскрикнула Алёна, метнувшись за своим мобильником. — Он вообще-то денег стоит, а вы мне зарплату уже два месяца не платили.

Да пошла ты! Деньги, чемоданы, мобильники… Плевать я на всё это хотел! Она что не видела этот ролик? Не видела, с каким наслаждением толпа любовалась казнью? Или она тоже любит побывать на площади во время сожжения человека? Так же беснуется там с остальными и ждёт, когда инквизитор в балахоне щёлкнет зажигалкой?

— А что это у вас тут палёным пахнет? — раздался вдруг от двери знакомый голос.

Я повернул голову и встретился взглядом с Архипом — тем самым мужчиной, который старательно пытался меня упокоить.

Тогда мне было не до разглядывания — обстановка и место встречи не располагали. Зато сейчас я обратил внимание не только на возраст и излишнюю худобу, но и на длинный нос, хищно загнутый книзу. Он походил на ястреба или коршуна, который вернулся за своей добычей.

— Да вот запнулся я, — пробормотал Захар. — Вещи господина в камин упали… новая рубашка и исподнее. Эх…

— Пятьсот рублей вычту из твоей зарплаты, — сухо сказал Архип и посмотрел на меня. — Как себя чувствуете, ваше сиятельство?

— Лучше, чем когда ты меня сжечь пытался, — процедил я сквозь зубы.

— Работа такая у меня, — развёл он руками, не отрывая взгляда от моего лица.

Знаю я о той работе. Алёна по телефону говорила о свидетелях. Кто-то же доложил балахонам о том, что я умер, а потом воскрес в крематории.

— Ничего сказать мне не хочешь? — спросил я его, сжимая кулаки.

После просмотренного видео я был зол как никогда. Хотелось кому-нибудь в морду дать или выпить. Но нельзя. Ко мне спешат красные балахоны, а времени на то, чтобы с мыслями собраться всё меньше и меньше.