— Точно! Совсем из головы вылетело! — я качнул головой и обошёл Алёну. Только оценщика мне не хватало для полного счастья. — Оденусь и спущусь, встреть его там. И проследи, чтобы ложечки не пропали.

— Какие ещё ложечки? — моя помощница нахмурила лоб.

— Из коллекции фамильного серебра, — хмыкнул я. — А то, знаешь ли, всякое бывает. Допустим, ложечки найдутся, а осадочек останется.

Алёна зависла, а я, довольный произведённым эффектом, захлопнул перед ней дверь спальни. Кофе выпил почти залпом, ковыряясь в меню телефона. Похоже, это совсем новый аппарат, на который установили резервную копию или что-то вроде того. По крайней мере в исходящих звонках было пусто. Да и в сообщениях тоже.

Зато я наконец нашёл иконку интернета и принялся увлечённо изучать местный аналог всемирной сети. Хм… а вот здесь уже нашлись и звонки, и сообщения. Которые посыпались на меня непрерывным потоком.

«Княже, надо бы встретиться», — писал мне некий Александр Н.

«Ваша светлость, если не внесёте остаток, парюра будет выставлена на ближайшем аукционе! Поспешите, осталось два дня!», — я перечитал сообщение ещё раз и всё равно ничего не понял. Какая такая парюра, какой остаток? Сообщение пришло три дня назад, так что я в любом случае опоздал. Ну и ладно. Всё равно у меня нет денег.

Допив залпом кофе, я направился к гардеробной. Ровные ряды белоснежных рубашек висели по левую сторону от меня, а справа располагались однотипные сюртуки в комплекте с брюками того же цвета. На открытых полках лежали стопки нижнего белья наподобие тех же подштанников, а нижние полки были заставлены рядами обуви.

Вот же модник, этот князь Громов. Неудивительно, что Захар не смог упаковать всё это в один чемодан. Тут понадобится целый грузовик.

Разбираться в фасонах я не стал, взял первый попавшийся комплект из сюртука и брюк, сцапал ближайшую ко мне рубашку и принялся одеваться. Через несколько минут я был готов. Глянув напоследок в зеркало, пригладил торчавшие в разные стороны тёмные волосы и направился прочь из апартаментов. Так и привыкнуть к роскоши недолго, — хмыкнул я.

Внизу с важным видом расхаживал худощавый старичок в очках с толстыми линзами. Сразу видно — въедливый и противный, как все бюрократы. Он осматривал стены с обветшалыми обоями, лестничные перила и немногочисленные картины и фигурки с изображением собак, которые стояли на невысоких постаментах у стен. Периодически мужчина что-то печатал на планшете и снова возвращался к стенам моего поместья.

— А вот и я! — громко сказал я, заставив мужчину вздрогнуть. Он чуть не уронил планшет и прижал его к груди, словно самое ценное, что у него есть в жизни.

— Князь, — укоризненно сказала Алёна, внимательно следившая за оценщиком. Видимо, мои опасения насчёт ложечек она восприняла всерьёз.

— С чем пожаловали в мой дом, уважаемый? — спросил я, ступив на нижнюю ступеньку.

— Это Демид Субботин, — представила мне старичка Алёна. — Оценщик аукционного дома Троцких.

— Согласно положению о передаче недвижимого имущества под залог аукционного дома Троцких необходимо сделать опись обстановки и предметов мебели, — скрипучим голосом проговорил Субботин. — После мне будет нужен доступ к фамильной сокровищнице, гардеробной, конюшне, гаражу, кухонной утвари и прочему движимому имуществу.

Нехило он замахнулся! Да ещё и кухонную утварь в один ряд с фамильной сокровищницей поставил.

— У меня есть месяц для внесения четверти от нужной суммы, — сказал я, глядя на оценщика.

Типичный крючкотворец на страже казённого имущества, такого можно и нужно посылать куда подальше от моих владений, а то он и вправду начнёт мои подштанники пересчитывать. А уж про ложечки вообще молчу.

— Так вот, уважаемый Демид Субботин, — продолжил я.