Хорошо хоть ему разрешили побриться и переодеться в чистую одежду до того, как пришлось промаршировать у нее на глазах. Но кандалы унижали его. Черт побери, до чего же ему было неприятно, что она видит его в таком виде, как преступника, которого ведут, как животное.

Увидит ли он ее когда-нибудь? Сейчас он сомневался в этом. Втайне он надеялся, что она посетит его в тюрьме или придет на призовой суд. Письмо или записка могли бы немного скрасить его существование.

Он вновь и вновь вспоминал их разговоры и пытался отыскать в них ключ. И все сходилось на ее кратких упоминаниях об отце и брате. Она сказала, что потеряла их на войне, и в глазах ее стояли непролитые слезы.

Так ли это? Сражались ли они на другой стороне? Теперь он вспоминал, что она никогда не упоминала, в какой армии служил ее брат. И Адриан предполагал…

Это было единственное разумное объяснение. Он мог бы поклясться, что она сделала это не ради денег.

Он опять сел на койку, устав натыкаться на стены, устав отмерять шесть шагов в одну сторону и шесть в другую. Ему сказали, что через два дня его повезут в Вашингтон. Может быть, он придумает, как убежать. Однако он сомневался в этом. Его держали в строгой изоляции как особо важного заключенного.

Особо важный заключенный?

Особо важный дурак!

Лорен часами репетировала эту сцену. Она садилась рядом с Сократом и вновь и вновь повторяла одно и то же.

— Прикинься мертвым, — приказывала она.

И обычно он соглашался это сделать. А иногда нет.

Об этом трюке рассказал ей Адриан. Он говорил, что обезьяна обычно остается неподвижной, пока до нее не дотронутся рукой, а потом она слегка шевельнется. Но что станет делать Сократ, если почувствует рядом Адриана?

На этот раз Сократу придется послушаться. Он просто обязан это сделать.

Точно так же, как Лорен обдумывала, что нужно сделать для того, чтобы северяне смогли захватить корабль Адриана, и теперь она обдумывала организацию его освобождения. Она села на поезд, идущий в Балтимор, взяв только дорожную сумку. Чемодан и большую часть своей новой одежды она оставила в Вашингтоне. Много вещей ей не понадобится.

Она не исключала возможности того, что и сама она через несколько недель может оказаться в тюрьме.

От Филлипса Лорен узнала о том, что Адриана переведут в Вашингтон. Она слышала о том, что из этой печально известной тюрьмы не убежать. Она даже прогулялась неподалеку от этой тюрьмы, и ей очень скоро велели убираться прочь. Зевакам разрешалось смотреть на эту тюрьму, стоя не ближе, чем через улицу от нее. А любым посетителям приходилось пройти несколько инстанций, чтобы получить разрешение. Она подозревала, что одной из таких инстанций является Филлипс.

Лорен понимала, что должна действовать до того, как Адриан попадет в эту тюрьму. Она считала, что, скорее всего, его повезут поездом. Если бы только узнать, когда это будет. В Вашингтонских газетах публиковалось много материалов о захвате знаменитого корабля, совершавшего рейсы сквозь блокаду, и там сообщалось, что его отправят в Вашингтон на ближайшей неделе. Конкретная дата не указывалась, и Лорен подозревала, что одной из причин для этого могла быть возможная попытка освободить Адриана.

Лорен посетила в Вашингтоне две оружейные лавки и приобрела по пистолету в каждой, объясняя это необходимостью путешествовать «в эти ужасные времена», чтобы навестить «бедного раненого жениха». Один из пистолетов она засунула в карман, который пришила к платью, а второй, «дерринжер», сунула в дорожную сумку.

Она купила билет на поезд, который был полон ранеными, направлявшимися в госпитали северной части страны. В поезде о ней явно судачили, потому что она была молодой женщиной, путешествующей без провожатых, да еще с обезьяной.