Из своей комнаты наверху Лорен услышала властный стук в парадную дверь и звучный голос капитана Кэбота с его английским акцентом, произносившего слова приветствия. Она покусала губы, чтобы они стали красными, пощипала себя за щеки, чтобы их цвет стал более свежим, но они залились краской, когда она поняла, как сильно она обеспокоена тем, что он подумает о ее внешности.

Сделав глубокий вдох, она покинула свою комнату и направилась в гостиную.

Там она увидела Адриана Кэбота, который стоя слушал Джереми. Когда капитан обернулся, она виновато поморщилась при виде его почерневшего глаза и покрытых синяками щек. Но он только пожал плечами и одарил ее дразнящей улыбкой, намекая на их общий секрет. Сократ, одетый в свои обычные матросские штаны, взглянул на нее и радостно залепетал, направляясь к ней и протягивая ей руки, чтобы она его взяла.

Лорен так и сделала. Она не могла устоять, видя ухмылку на лице обезьяны.

Сократ спрятал свою голову за ее затылок и заплясал от радости у нее на руках.

— Вы явно завоевали его сердце, — сказал его хозяин. — И поверьте мне, это сердце очень нелегко завоевать.

Лорен перевела взгляд с Сократа на Адриана Кэбота. Голос его был веселым, глаза непроницаемыми. Ее охватило смущение и в то же время какое-то теплое чувство.

— А вы? Вы тоже завоевали его сердце? — спросила она, опасаясь, что голос ее слегка дрожит.

— Я? — с удивлением спросил он. — Думаю, что временами он считает меня своим главным врагом. Видели бы вы, какой хаос он устраивает в моей каюте, не говоря уже о нескольких болезненных укусах, которыми он меня наградил.

— Зачем же вы его держите, если он вас кусает?

— Это нечто вроде вызова для меня — попытаться научить его вести себя как следует.

— А вы умеете себя вести, капитан?

— Что заставляет вас думать, что не умею?

— То, что вы, по-видимому, получаете удовольствие от войны.

— Я не думаю, что «удовольствие» подходящее слово для этого. Я просто использую благоприятный момент.

— Но вы получаете от этого удовольствие. Я помню, как вы говорили об этом дяде Джереми… вчера.

Он неожиданно усмехнулся, пойманный на своих же словах.

— Думаю, что волнение меня стимулирует. Возможно, оно всех нас стимулирует. Если бы вы совершили рейс сквозь блокаду, я думаю, вы бы это поняли.

— Я никогда не смогу понять насилия.

— Рейс сквозь блокаду — это не насилие, мисс Брэдли. У нас даже нет вооружения. Это скорее вопрос мастерства.

— Но люди получают ранения, не так ли? Они умирают?

— Каждый знает, чем он рискует. Он делает это добровольно.

— Ради денег?

— Ради денег, — подтвердил он. — Это столь же достойное основание, как и всякое другое.

— Это циничное утверждение.

Он запустил руку в волосы.

— У каждого свои причины для участия в войне. Патриотизм, деньги, страх. Ни одна из этих причин не делает человека менее мертвым.

— Да, — тихо согласилась она, и в ее грустном голосе уже не было вызова.

Он внимательно посмотрел на нее. Ему нравилась произошедшая в ней перемена, но он не решался продолжить.

— Вы кого-нибудь потеряли?

— Отца и брата.

— Как это случилось? — тихо спросил он.

Лорен оглянулась на Джереми, но он исчез. Она знала, что он намеренно оставил их с капитаном одних. Корина была на кухне, занятая подготовкой к обеду.

Лорен вздохнула. Она сказала больше, чем собиралась, и теперь ей придется лгать.