Адриану не хотелось ее отпускать. Он хотел бы никогда ее не отпускать. Его руки двигались вдоль ее спины, сквозь ткань ее платья он чувствовал стройные линии ее тела. Локон волос цвета меда касался его лица, словно шелковые нити. За свою жизнь он поцеловал не меньше сотни девушек и с некоторыми из них он спал, но никто и никогда не волновал его так, как она.

Лорен затронула самые глубины его существа, то, что было в нем глубоко личным, то, что он всегда защищал от посягательства других. Теперь же защитная ткань была сорвана, и он чувствовал себя нагим и беззащитным.

Но ему было все равно. Почему-то он доверял ей так, как прежде не доверял никому. Его губы становились все более требовательными, вызывая все новые и новые упоительные ощущения. И она отвечала ему тем же. Ее гибкое податливое тело стало естественным продолжением его тела. Ее руки двигались по его спине столь же страстно, как и его собственные.

Лорен чувствовала, что у нее нет ни воли, ни разума… ею, словно марионеткой, движут чувства, которыми она не в силах управлять.

Ни разу в жизни она не вела себя так глупо, никогда не оказывалась в более опасном положении.

Но владевшие ею чувства были столь сильны, что она не могла с ними совладать. Ничто на свете не могло произвести на нее большее впечатление, чем лицо Адриана, когда он вошел в сад. Такое глубокое горе отражалось в нем и такая вымученная улыбка была у него на губах.

И он пришел к ней!

В первый момент его руки были грубыми от страстного желания, потом они стали более нежными, и она поняла, что жаждет грубости, что ей необходимо его страстное желание, выражавшееся в движениях его рук.

Потому что она понимала его. Ей хотелось как можно сильнее прижаться к нему, удержать его возле себя, ощутить тепло его тела, облегчить его страдания.

Честная женщина, Лорен знала, что Адриан считал ее честной.

Неожиданно она рванулась из его объятий. Прочь от его губ, от его языка. Сладость обрела привкус горечи, едкий привкус предательства.

— Лорен! — произнес Адриан тихим смущенным голосом.

Она смотрела на него, как раненая лань, влажные глаза ее были, как серо-зеленый океан во время шторма.

Лорен подобрала юбки и убежала в дом прежде, чем он успел заметить брызнувшие из ее глаз слезы.

ГЛАВА 9

Она опять ускользнула от него.

Лорен села на постель и дала волю слезам. Это были ее первые слезы с тех пор, как она узнала о смерти Ларри.

И вновь она испытывала ощущение ужасной утраты, и это ощущение было особенно острым оттого, что на этот раз причиной была она сама, ее собственное упрямство и своеволие. Когда она соглашалась на это рискованное предприятие, она не думала о людях, которых оно коснется. И не думала о том, что быть верной себе в одном может означать предать себя в чем-то другом.

И она не знала, как поправить дело. Поэтому она убежала. До встречи с Адрианом Кэботом она никогда бы так не поступила.

Лорен не знала, как долго она так сидела, пока не услышала тихий стук в дверь. Ее звали ужинать. И снова она почувствовала себя предательницей. На этот раз она предаст Джереми Кейса, потому что сегодня вечером она выберет момент и скажет ему о том, что не может выполнить того, что обещала.

Ужин прошел очень мрачно, несмотря на попытки Корины разрядить атмосферу. Лорен все время чувствовала на себе глаза Джереми. Его пристальный взгляд не был осуждающим, он был печальным.

Лорен рассказала Кейсам, что видела капитана Кэбота, что один моряк из его команды умер и поэтому днем раньше им пришлось отменить пикник.

Корина с сочувствием посмотрела на Лорен.

— Эта война… Я буду очень рада, когда она закончится.

— Аминь! — тихо сказал Джереми.

Лорен и сама очень хотела бы того же, но сейчас была не в силах говорить об этом.