Изменить размер шрифта - +
 — Нам пришлось тут неделю жить и полчаса идти пешком до стадиона, а они мало того, что на халяву билетами разжились, так ещё и идти от палатки всего ничего.

— Зато весело было. Когда ещё удалось бы пожить в магической палатке среди такого скопления волшебников? — не разделял моего недовольства Деннис.

— Луна, покусай его! — ткнул я пальцем в брата.

— Зачем? — невозмутимо пожала плечами девочка. — Всё равно я не оборотень и не вампир, заразить Денниса ничем не смогу.

— Спасибо, Луна, — радостным тоном произнёс брат. — Хоть ты не бурчишь, словно старый дед. Не то, что некоторые, — кинул он на меня выразительный взгляд, после которого не оставалось сомнений, кто имелся в виду под «некоторыми».

Очереди как таковой не было, поскольку билеты оказались проверенными ещё на входе в лагерь, а усталые маги-смотрители лишь присматривали за толпой. В итоге небольшие группки волшебников проходили через огромные ворота и рассасывались по стадиону.

Я успел слегка проголодаться. Вся еда лежит в сумке и доставать её будет на ходу неудобно. Единственное, что оказалось доступным — кусочек чёрного хлеба, лежащий в кармане. Хоть он был оставлен «на развод», да и мало его, но приглушить аппетит до момента, как доберёмся до места, хватит маленького кусочка. Буквально, чтобы выработать слюну. С таким же успехом можно было пожевать жевательную резинку или слопать конфету, но ни того, ни другого в быстром доступе опять же не имеется.

Из кармана была извлечена корочка Бородинского. В кармане в дополнение к Незримому расширению наложены манящие чары и заклинание стазиса, поэтому продукты там хранятся в первозданном виде, не портятся, а извлекаются легко и просто — достаточно положить руку в карман и подумать о нужной вещи.

Поднеся к носу хлеб, полной грудью вдохнул непередаваемый аромат чёрного хлеба с лёгкими нотками тмина. Божественный запах заставлял трепетать ноздри, навевал мысли о стопке водки, сале и зелёном луке. Водку мне пить рано, но последние продукты с радостью отведал бы вновь.

Кто-то толкнул меня в локоть. Рука дёрнулась, и кусочек хлеба обрёл свободу. Я с ужасом наблюдал, словно в замедленной съёмке, как он падает прямиком на утоптанную тысячами людей землю. На душе заскребли кошки, причём делали это так, как будто закапывали то, что там оставили…

— НЕ-Е-Е-Т! — закричал я, когда корочка упала в пыль.

Окружающие маги вздрогнули, стали озираться в поисках кричавшего. Первым среагировал один из смотрителей, который подскочил ко мне.

— Мальчик, что случилось? Тебе плохо?

— Мой хлеб… — с грустью и печалью я смотрел на павшее в неравном бою с гравитацией мучное изделие. — Он упал…

— Мерлин великий, дай мне сил! — простонал и закатил глаза смотритель.

— Колин, пойдём, — за руку дёрнула меня Луна. — Что-то твои мозгошмыги сегодня расшалились.

— И так который день, — печально поведал в пустоту волшебник-смотритель. — То ребёнок утащит у родителей палочку и ей раздувает слизняка, а как тот лопается, устраивает истерику, то великовозрастные детишки… — кинул он на меня укоризненный взор. — Из-за пустяка орут, словно под пыткой Круцио…

Мистер Лавгуд и Деннис терпеливо дожидались нас. Понимаю, что жалеть о кусочке хлеба глупо, но это было зримое напоминание о родине прошлого воплощения души, которое по своей же глупости испортил. Не поднимать же с земли еду, не настолько я оголодал. В конце прошлой жизни так бы и сделал, но не сейчас, имея на боку сумку, наполненную продовольствием.

Стоит отметить великолепную выдержку Ксенофилиуса Лавгуда.

Быстрый переход