Изменить размер шрифта - +

— Знаю не только об этом… Дамблдор же при нас упоминал орден… Мне вот что интересно, директор рассказывал тебе о твоём шраме, крестражах и о твоей роли в этом фарсе под названием борьба с Сам-Знаешь-Кем?

— Ты и это знаешь… — осунулся Поттер. — Дамблдор мне рассказал обо всём перед летними каникулами… В августе мы с ним переместились в пещеру наполненную инферналами, чтобы достать один из крестражей Воландеморта. Но там его не оказалось. Директор говорит, что это последний крестраж. Точнее, последний мой, а тот предпоследний, — к концу рассказ парень был совсем грустным.

— То есть, второй крестраж он уничтожил…

— Да, директор сказал, что уничтожил почти все крестражи, даже чашу Пуффендуй, которую удалось выкрасть благодаря информации, полученной от Люциуса Малфоя, но… — Поттер с трудом оторвал взгляд от пола. — Но мне кажется, что Дамблдор нарвался на какое-то проклятье. Его рука почернела и выглядела безжизненной.

— Я предлагал Дамблдору поймать Самого-Знаешь-Кого, стереть ему память и поместить в медицинский стазис. В таком случае будет плевать на то, что он жив. Так что, Гарри, не вешай нос. Не стоит играть в камикадзе и грустить, лучше продумай план, как пленить Сам-Знаешь-Кого.

— Спасибо, — с благодарностью посмотрел Поттер.

— Держись, камрад. И помни, когда мы едины, мы непобедимы! Ладно, пойду искать Луну, а то она наверняка специально ушла, чтобы дать нам посекретничать.

Когда я нашёл Луну, и мы вернулись обратно, в купе оказалось пусто. От Гарри и Невилла остались лишь вещи.

— Ушли по-английски, даже не попрощались.

— Правильно, ведь они англичане, — заметила Луна.

— Хм… Я правильно понимаю, мы с тобой остались вдвоём в купе, в котором есть дверь… — я закрыл дверь и пристально посмотрел на девушку. — Мы могли бы кое-чем заняться…

— Почитать журнал в спектрально-астральных очках? — невозмутимо спросила Луна, поправляя эти самые очки.

— Может быть это, а может…

Потянувшись левой рукой, я аккуратно снял спектрально-астральные очки, другой рукой обнял девушку за талию и притянул к себе. Луна затрепетала и подалась навстречу, она сняла мои очки. Наши взгляды встретились, в её глазах читалась опаска зайти слишком далеко, но я словно безмолвно говорил: «Всё будет хорошо, верь мне».

За окном мелькали деревья, перестук колёс успокаивал, шум детей, ждущих в коридоре тележку со сладостями, казался далёким и несущественным. Сейчас были только я и она, только мы вдвоём на всём свете. Я чувствовал горячее дыхание на своих губах, сердце стучало со скоростью перфоратора, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Приятный запах от её волос пьянил и кружил голову. Подавшись вперёд, запустил левую руку в её шелковистые волосы, правая ладонь скользнула ниже талии и сжалась на мягкой и упругой «булочке». Мы подались навстречу друг другу, мои губы впились в сладкие алые персики. Невероятные чувства захлестнули нас, мы со всей страстью юности отдались поцелуям…

Есть в жизни процессы, которые сильно затягивают. Особенно когда ты молод, горяч и всё в новинку. Время пролетело невероятно быстро, казалось, только что был день, вот мы с Луной устали и разорвали объятья, а поезд уже выскочил из очередного долгого участка тумана на свет красного закатного солнца. Губы болели от долгих поцелуев, одежда была помята, а наши лица были красными как томаты, но довольными-предовольными.

Поправив одежду, я вышел из купе, чтобы дать время Луне привести себя в порядок. Пройдясь по вагону, обнаружил в купе, что располагалось через одно от нашего, Захарию Смита, у него было расцарапано лицо.

Быстрый переход