— Эх, завидую я тебе, — вздохнул Трумэн. — Можешь оставаться внешне молодым без оглядки на общество, а меня электорат не поймёт. Какой же министр, который выглядит как недавний выпускник Хогвартса?! Колин, тебе в ближайшее время что-то надо?

— Да, пришли своих живодёров. У нас тут несколько единорогов серебряную шёрстку сменили на белую. Надо их отселить в Запретный лес, а то все волшебные травы сожрут.

— Дружище, сколько я тебе раз повторял, не живодёры, а сотрудники Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними, — наставительным тоном произнёс абонент.

— Ой, Габриэль, ты сам-то не замучился это выговаривать?

— А что по новым рабочим местам? — спросил Гарбиэль. — У меня все отделы переукомплектованы, двадцать семь волшебников из последнего выпуска подали заявки на трудоустройство. Право слово, даже не представляю, куда их пристроить, а плодить преступность и нищету не хочется.

— Присылай ко мне всех, кто согласится отправиться по контракту в Африку. У нас там проект по озеленению пустынь.

— Наслышан, — кивнула голова-голограмма. — До сих пор удивляюсь, как у вас получилось…

— В озеленении пустыни нет ничего сложного, особенно для волшебников. Самая большая проблема — договориться с негритянскими правителями, они, что у волшебников, что у маглов, как мотыльки-однодневки, сегодня одни, завтра другие. А поднять грунтовые воды сотне магов не составляет труда, дальше лишь сажай деревья, удобряй, ускоряй рост, и вот уже через полгода на месте кусочка пустыни растёт пышный лесосад с прудами и валоканавами. Деревья уже сами удерживают влагу у поверхности почвы.

— А что по прибыльности? Слышал, там большие расходы, — сказал Трумэн.

— На начальном этапе расходы действительно очень высокие, но в том климате даже маглы могут снимать два урожая в год, а волшебники три-четыре. Так что проект на окупаемость выходит уже через два-три года и начинает приносить прибыль, которая вкладывается в расширение.

— Сколько же тебе надо туда волшебников? — спросил Трумэн.

— Сколько есть, всех возьму, даже самых тупых. Для всех работу найдут. Там одних маглов работает тридцать тысяч человек, недавно они построили алтарь и стали мне молиться как богу, считают, что наши волшебники — это мои колдуны-апостолы, создающие рай на земле.

— Неужели они там такие дикие? — удивился Трумэн.

— Почти каменный век. Воды нет, электричества нет, еды нет, тотальная безработица, вокруг сплошная пустыня, ничего не растёт. Школы и больницы только для избранных. Мои лесосады кормят всю страну, но это так, почти на благотворительных началах, поскольку выгодней экспортировать продукты в другие страны. А для сотрудников и вовсе райские условия — мало того, что еды и воды на всю большую семью дают, ещё и зарплату платят. А статут секретности до той глухомани не добрался и вряд ли когда-то доберётся. Для магловских учёных, журналистов и блогеров у нас экспериментальные лесосады, делимся не волшебными технологиями, показываем всё. Волшебной живности там нет, так что никаких проблем. У маглов наши пермакультурные технологии работают, но хуже — денег надо вложить в разы больше, десять лет ждать, пока биом станет самодостаточным из-за медленного подъёма грунтовых вод, и только лет через двадцать проект окупается. Но, конечно, если речь идёт о пустыне, для других регионов цифры совершенно иные.

— Ладно, дела сами себя не сделают. В субботу приезжайте с супругой на вечерний чай, мы вас будем ждать в гости, — кивнув на прощание, голова-голограмма Трумэна исчезла.