Елене показалось, что попала в сумасшедший дом, что-либо доказывать, кричать — бесполезно. Села на диван рядом с мужем, закрыла лицо ладонями и вдруг зарыдала.

— Я не могу так… — говорила она сквозь слезы. — Я хотела тебе отомстить, но… не могу. Если я люблю человека, для меня есть только он, ни на кого больше и смотреть не хочется… А ты? Как ты мог так поступить со мной, Андрей? Я ночи не спала, на завод боялась показаться, я… я молилась, просила Бога, чтобы ты был живой… Сколько я вынесла… Как же ты мог так поступить? С какой-то грязной бабой…

— Да она достала меня уже! — закричала Лидия. — Все время оскорбляет, я ей морду набью! Если сама грязная баба, так и все такие, что ли?! У нас ничего не было, скажи, Андрей! Ты спал отдельно, я матрас новый купила, вон он, стоит в углу! И одеяло! А она что такое мелет?!

— Лида, пожалуйста, оставь нас на пару минут, — сказал Сергиенко. — Прошу тебя, подожди на кухне.

Лидия фыркнула и с чересчур независимым видом вышла из комнаты. Елена посмотрела в угол — там и вправду стоял новый матрас, скатанный в рулон. Сергиенко обнял ее за плечи, поцеловал в щеку.

— Лена, я тебе не изменял, по большому счету — никогда. А если что-то и было, так в отместку за твою измену… с работой любимой. Но это в далеком прошлом. Когда ты рядом — никто мне не нужен. Даже сейчас, когда тебя не стало вдруг, мне все равно никто не нужен. Лида тебе все сказала, это правда.

— Но как ты здесь оказался?

— Да по дурости, — просто сказал Андрей. — Выпили с Иваном Тимофеевичем, потом сам добавил, и так паршиво стало на душе, что сел в машину и поехал куда глаза глядят. Перед этим Тамара приходила, я ее выгнал, Иван звонил с Кипра, как-то несуразно с сыном поговорил… Поехал. А Лида бутылки в сосновой роще собирала, переходила дорогу, я поздно увидел ее, тормознул и… врезался в столб.

— Так ты жил тут с этой пьянчужкой… — опять зарыдала Елена.

— Она меня вытащила из машины, притащила к себе, медсестру привела… К счастью, раны оказались несерьезными, я хоть и пьяный был, а пристегнулся ремнем безопасности.

— И остался у нее?

— А куда мне возвращаться, Лена? — невесело усмехнулся Сергиенко. — Может, подскажешь место, где уютно было бы?

— С этой страхолюдиной…

Сергиенко долго молчал, машинально поглаживая светлые локоны жены.

— Она еще тогда, до увольнения, глазки тебе строила!

— Хорошо, Лена, я тебе все расскажу, — тяжело вздохнув, сказал Андрей. — Всю правду.

Елена напряглась. Что это еще за правда? Он и с Платовой изменял ей? Господи, хватит ли сил выдержать все это? Прямо кошмар какой-то!

— Мы действительно обманывали тебя с Лидой, — продолжал Сергиенко. — В смысле денег, и только. У Лиды была тяжело больна мать, требовалась пересадка почки, а денег на это не было. Ждать три или пять лет… Сама понимаешь.

— Почему она не обратилась ко мне?

— Ты взяла ее, выпускницу экономического, на работу, ты сделала ее главным бухгалтером, она была так благодарна тебе, что… ну просто не могла еще и просить крупную сумму денег.

— Но я видела, как ты обнимал ее в цеху!

— Она благодарила меня за очередной перевод на операцию матери. Вот и все. Она собиралась замуж, но больше всего на свете хотела помочь матери. А ты уволила ее. Это я придумал схему, как выкроить тысяч двадцать рублей каждый месяц для нее.