Она кивнула, погрузившись в свои мысли, а затем спросила:

— Ты здесь не для того, чтобы говорить о Дэнни, правда?

— Правда.

— Это хорошо. Мне не хотелось бы сейчас говорить об этом. Понимаешь, я чувствую, что у нас с тобой одна цель — правосудие, и я не хочу смешивать это с эмоциями. В тот день я была совершенно неправа. Надеюсь, ты простишь меня.

— Я давно тебя простил, — ответил Хэнк, и на одно мгновение они снова посмотрели друг другу в глаза. Мэри кивнула и, вздохнув, отпила из бокала.

— Зачем ты пришел, Хэнк?

— Сегодня, в обеденное время, я разговаривал с репортером Майком Бартоном.

— И что?

— Он сказал, что вчера беседовал с тобой.

— Да, это верно.

— Что ты ему сказал?

— Я сказала, что Дэнни невиновен.

— Ты что-нибудь говорила ему о нас?

— Да, говорила. Я сказал, что мы знали друг друга, когда были молодыми.

— В какой связи ты упомянула об этом?

— Он спросил меня, встречала ли я когда-нибудь человека, ведущего это судебное дело. Я ответила, что встречала и что мы знали друг друга, когда были молодыми.

— И это все?

— Думаю, что да. А что?

— Он намекал... на большее.

— На большее? Ты имеешь в виду?..

— Ну, он намекал, что мы по-настоящему знали друг друга.

— Я понимаю. — Она помолчала. — Но, конечно, этого никогда не было.

— Конечно.

— Мне жаль, что этого не было. Я должна была на это пойти. Когда ты отдаешь все, кажется таким мелким цепляться за... Я должна была разрешить тебе. Тебя шокирует, что я так говорю?

— Нет.

— Это хорошо. Я считаю, ради справедливости ты должен знать о том, что я хотела тебя так же сильно, как ты хотел меня.

— Я рад слышать об этом.

— Я была глупой маленькой девчонкой.

— Может быть, и нет.

— Нет, это так. В любви человек не должен устанавливать границ. Любить — это значит отдавать все. Мне следовало отдать тебе все, я должна была это сделать.

На минуту Хэнк подумал о Кэрин и летчике-бомбардире, и брови его озадаченно сдвинулись.

— В отношении Бартона, — сказал он. — Он собирается написать статью. Бог знает, что он в ней напишет, но можно биться об заклад, что она не будет лестной для нас. Конечно, в ней не будет ничего такого, за что мы могли бы привлечь его или его газету к ответственности, но там будет масса намеков на то, что мы были не просто друзья и что наши прежние отношения могут повлиять на исход дела. Я подумал, что мне следует предупредить тебя.

— Спасибо. Я благодарна тебе за это.

— Я подумал, что твоему мужу не следует...

Она посмотрела на него с удивлением.

— Не беспокойся, я рассказала Джонни о наших отношениях. Я даже сказала ему, что немного сожалела, что мы с тобой не были близки.

— И... что он ответил?

— Он ответил — я помню это очень хорошо, — она улыбнулась, — он ответил, что для него это не имело бы никакого значения, но это могло бы иметь большое значение для нас с тобой. Вот что он ответил.

— Похоже, он замечательный человек.

— Мне кажется, он бы тебе понравился.

— Хорошо, значит эта статья не причинит тебе никаких неприятностей.

— Нет. Совсем нет. Во всяком случае, не с Джонни.

— Слава богу. У меня гора с плеч свалилась.

— Ты мог бы сказать мне об этом по телефону.

— Знаю... — ответил он.

— Тогда, почему ты пришел?

Он с минуту молчал, а затем, улыбнувшись, сказал:

— Полагаю, я еще хотел убедиться в том, что не был дураком, когда влюбился в девушку по имени Мэри О'Брайан.