— А у вас есть доказательства этого?

— Будут через несколько дней. Будьте уверены, они собираются посмотреть на Хамнер‑Браун с как можно более близкого расстояния.

— Я буду по уши в дерьме.

— Прошу прощения, сенатор?

— Я буду по уши в дерьме.

— А…

— Вы играете со мной в кошки‑мышки, так, Чарли? — требовательно спросил Джеллисон.

— Не совсем. Поймите, Арт, это действительно важно. Просто необходимо послать в космос корабль с экипажем — хотя бы для того, чтобы у людей не пропал интерес к космическим полетам. А вы, после того, как состоится полет управляемого людьми корабля…

— Да‑а. Но у меня по‑прежнему ни малейшего шанса добиться этого. — Снова — более продолжительное — молчание. Затем Джеллисон сказал не столько Шарпсу, сколько себе:

— Итак, русские готовятся. И, несомненно, при этом они многое выиграют.

— Убежден, что они готовятся.

Снова молчание. Чарли Шарпс почти не дышал.

— Ну, хорошо, — сказал Джеллисон. — Я поразнюхаю тут, в верхах, и посмотрю, какая будет реакция. Но было бы лучше, если бы вы говорили со мной откровеннее.

— Сенатор, через неделю у вас будут неопровержимые доказательства.

— Хорошо. Попытаюсь тогда их использовать. У вас есть еще что‑нибудь ко мне?

— В данный момент — нет.

— Замечательно. Спасибо за совет, Чарли, — сенатор положил трубку.

Неожиданный он человек, подумал Шарпс. Он слегка улыбнулся — сам себе. Ну, что ж, будем продолжать начатое дело. Резким движением он снова включил интерком. — Ларри, соедините меня с Москвой, я хочу поговорить с доктором Сергеем Фадеевым. Да, сколько там времени — я знаю. От вас только требуется соединить меня.

«Сказание о Гильгамеше» было одним из немногих независимых друг от друга преданий, которые начали рассказывать люди, расселившиеся в полосе плодородных земель. Это было на Земле, в Азии…

Комета почти не изменилась. Она пока еще находилась за пределами гигантского вихря. Ее миновал бывший спутник, удравший от своей планеты — позднее люди назовут его Плутоном — выглядя при этом размером с монету в четверть доллара, которую держат на расстоянии вытянутой руки. Солнце было всего лишь раздражающе яркой точкой. Изливающийся из этой точки жар был во много раз меньше, чем жар черного гиганта в момент наибольшего сближения с кометой. Поверхность кометы состояла сейчас в основном из водяного льда. Лед отражал большую часть падавшего на комету тепла. И тепло уносилось к звездам.

А время шло.

Климат на Марсе, после долгого пути развития, зашел в тупик: Марс утерял почти всю свою воду. А по Земле продолжали распространяться люди: они смеялись, сражались и умирали.

А комета продолжала свое падение. Потоки солнечного ветра — протоны, разогнанные до колоссальных скоростей — обдирали ее поверхность. Улетучилась значительная часть ее водорода и гелия. Гигантский вихрь становился все ближе.

МАРТ: ОДИН

И Бог повесил радугу над нами

В знамение того, что ждет нас

Теперь уж не вода, а пламя.

Старинный спиричуэлс.

Марк Ческу посмотрел на дом и присвистнул. Стиль — калифорнийско — поздне‑английская готика. Белые, хотя и не безупречно — оштукатуренные стены, в углах — массивные деревянные брусья. И действительно — самое настоящее дерево. Кое‑где, например, в Глендейле, дома строят тоже в аналогичном стиле, но там не дерево, а фальшивые полоски фанеры.

Большой дом, стоящий посреди большого зеленого участка. Марк подошел к парадной двери и позвонил.