|
— Властью, данной мне как северянину Северо-Западной компании, я посвящаю вас в члены нашего братства! Отныне вы не просто ослы, а имеете право на личные имена, и завтра на рассвете я вырежу их на дереве. — Это большая честь, — сказал Магнус. — Если нам удалось удовлетворить твои требования, то и сам ты, малыш, удивил меня своей выносливостью. Да, приятель, силища у тебя богатырская. — Еще бы мне не удивить тебя, — гордо кивнув, заявил Пьер. — Французский вояжер стоит сотни норвежцев. — Он глянул на меня. — А теперь вам положено отблагодарить нашу компанию за такую честь, достав серебряные доллары и купив у лорда Сомерсета два бочонка шраба, как того требует обычай. — Откуда ты знаешь, что у меня есть серебряные доллары? — Глупый ты, американец! Разумеется, пока ты дрых без задних ног, у нас была масса возможностей порыться в твоих вещичках. Господь велел делиться! А у вояжеров не может быть никаких тайн друг от друга! И нам известно, что ты сможешь позволить себе угостить нас еще и в Гранд-Портидже! Я решил припрятать несколько монет на всякий случай под стельку моих мокасин. В общем, пирушка стала вполне заслуженным завершением драматичного дневного шторма, и ром живительным огнем полился в наши глотки. Ближе к ночи вновь разожгли костры, снопы искр взлетали в уже очистившееся от туч и полное звезд небо, а палатка Авроры порозовела, освещаемая изнутри горящей свечой. Пьер сказал, что завтра мы будем отдыхать, и тут меня осенило, что можно погулять на славу, раз завтра я смогу выспаться. После смертельной дневной опасности мне вдруг отчаянно захотелось прочувствовать всю полноту жизни. Изрядно захмелев, я покинул поющую у костра компанию и, отойдя в темноту, незаметно подобрался к входу в розовую палатку. Несомненно, Аврора уже готова сменить гнев на милость. — Аврора! — прошептал я. — Это я, Итан! Как вы и предполагали, я пришел, чтобы позаботиться о вас. В такую холодную ночь, объединив усилия, мы можем отлично согреть друг друга. Из палатки не донеслось ни звука. — Аврора? — Какая наглость, господин Гейдж. Я вас не приглашала. В конце концов, у меня приличная репутация. Нам нужно быть осторожными. — Осторожность является моим особым даром. Держу пари, что сумею быть тихим как мышь в отличие от вас. — Да вы наглец, Янки-Дудл! — Зато очень приятный в общении. Я надеюсь, что ваши воспоминания так же сладостны, как мои. Мне совершенно непонятно, почему женщин нужно так долго уговаривать, чтобы они признали очевидное. К счастью, я фонтанировал обаянием. Как говаривал Франклин: «Крепость, как и девственница, долго не продержится, если начать переговоры». — Но разве что-то изменилось, Итан Гейдж? — спросила она. — Если человек не желает делиться своими планами, то ни о какой подлинной близости не может быть и речи. Только полное доверие способно породить любовь. Невозможно объединить усилия, пока мне неизвестно, какие цели вы преследуете. О боже, для общения с женщинами порой требуется поистине ангельское терпение! — Я простой разведчик! Честно говоря, мне самому не ясны мои цели. Я просто странствую, надеясь найти нечто интересное. — Я не верю вам. И буду сомневаться в собственных чувствах, пока вы не убедите меня в реальности нашего содружества. Представьте, что будет, если мы объединим усилия в ваших изысканиях. — Аврора, я уже говорил… мы собираемся искать слонов. |
