|
– С тобой все равно невозможно играть. Я даже подумать о фигурах еще не успел, а ты уже видишь гибель моего короля. – Хорошо, что ты пришел, - Дарий откинулся на мягкую спинку кресла. - Мне нужно с тобой поговорить. – А разве у меня был выбор? - Рихтер иронично приподнял бровь. - Когда ты желаешь меня видеть, то меня в мгновенье ока против воли переносит к тебе. Кстати, где мы? - он обвел взглядом огромный зал с колоннами, задрапированный красным шелком. – Нигде. Я создал этот зал ради игры в шахматы. Красный цвет должен напоминать о том, что фигуры на доске - это прообраз еще не созданных армий. – Создатель развлекается? - Смерть иронично приподнял левую бровь. – Иногда частица Повелителя Ужаса берет надо мной верх, - пожал плечами Дарий. - Но это случается только на время игры. – Ты беспощаден, - заметил Рихтер, смотря на доску. - Белые начинают и выигрывают. Ты не даешь черным ни единого шанса. – Я и белое и черное, - ответил Дарий, двигая вперед пешку. - Что ты задумал? – О чем речь? – Ты стал обучать Клемента. – Ну и что? Он сам попросил меня об этом. – Надеюсь, ты не собираешься воспитать себе смену. Он все равно не сможет заменить тебя на твоем посту. Ни в настоящем, ни в будущем. Его душа для этого не подходит. – Я прекрасно знаю об этом, - отмахнулся Смерть. – Тогда зачем ты это делаешь? Своими поступками ты переступаешь границу дозволенного. – Он бы все равно пошел по этому пути. Я не нарушаю правил. – Ты ускоряешь естественный ход событий. – А разве тебе не хочется прекратить его страдания? - коварно спросил Смерть. - Пусть он отомстит, наконец, за свои мучения. – Вот так? - Дарий опрокинул фигурку черного короля. – Мат, - констатировал Рихтер. – Страдания необходимы ему не меньше чем обычному человеку необходимо ощущение счастья. Они раскроют монаху настоящую красоту мира. Неужели ты думаешь, что если лишить страданий монаха, то его душе будет от этого лучше? – У меня с душами разговор очень короткий. Быть может, если бы я был так же совершенен как ты, то у меня не возникало бы таких безумных побуждений, вроде желания помочь ближнему. – Ты начинаешь говорить как монах. Хм, кто на кого влияет? – Невероятно, но ты как всегда прав, - рассмеялся Рихтер. - Надо быть осторожнее. Если Смерть вдруг станет не в меру религиозен, для мира это закончиться плачевно. На самом деле я понимаю, что ты имеешь в виду, и именно поэтому не говорю Клементу всей правды. Но что ты хотел от меня конкретно? – Просто поговорить со старым знакомым. На самом деле мне не так уж важно, что происходит с монахом. Важнее, чтобы ты не слишком увлекся этой игрой. Человеческий век короток, и после физической смерти его душа может исчезнуть на несколько тысячелетий. – Ничего, я найду себе новую игрушку, - бодро ответил Рихтер, но Дарий в ответ осуждающе покачал головой. – Ты слишком привязался к нему. Человек и Смерть не могут быть друзьями. – Считаешь, что у меня будут с этим проблемы? Но почему? Я всего лишь коротаю свой отрезок вечности. Глупо упускать такой шанс. – Я знаю, что ты хочешь сделать из него свою копию. Клемент станет совершенным убийцей, и станет исправно служить своему Учителю. – Он не будет моей копией, - нахмурился Рихтер. - Потому что это будет убийца с добрым и мягким сердцем, неравнодушный к чужим страданиям. А я был эгоистом. – Да, твой случай особый… Смотри! Внезапно оба друга превратились в шахматные фигуры. |
