|
Монах осторожно дотронулся до ее плеча. – Это дело рук того мерзавца? - спросил Клемент. – Да. Но мне уже не больно. Да и горло тоже прошло, - сказала девочка уверенным голосом, но ее бледность говорила сама за себя, и поэтому монах ей нисколько не поверил. – Больно. Я же вижу, - он осторожно поцеловал место удара. - Теперь заживет быстрее. И зачем ты меня обманываешь? Знаешь же, что я не люблю лжи. – Да, ты слишком правильный, - вздохнула Мирра. - Не то, что другие люди. И поэтому бываешь очень скучный. – И часто? - Клемента почему-то развеселило это признание. – Иногда, - уклончиво ответила она. Монах пожал плечами и, посмеиваясь, спустился вниз, где столкнулся с Ларетом, который нес медный поднос, начищенный до такой степени, что резало глаза. Гном увидел книгу у него в руках и спросил: – Ну, как успехи? Узнали о чем она? – Рисунки замечательные, но этот язык мне неизвестен, - ответил Клемент, внимательно следя за выражением лица Ларета. Тот воспринял новость совершенно спокойно, разве что с некоторой долей сожаления. – Жаль, - произнес он с досадой, поправляя эквит. - Я-то надеялся, что вам удастся разгадать эту загадку. А хоть о чем она, вы выяснили? Вместо ответа Клемент пожал плечами. – Ну ладно, - гном улыбнулся в седые усы. - Значит не судьба. Все равно для меня главное ее достоинство было не в этом. Вы уже уезжаете? – Да, через час. – Тогда попросите завтрак. Марта уже должна была его приготовить. Деликатесов не будет, но братья Света до них не очень охочи, так ведь? А из окна не дуло, нет? Я вспомнил, что в вашей комнате нужно было поменять раму, она давно рассохлась. Да вот все руки не доходят… - Ларет показал на свои крупные, выпачканные маслянистой краской руки. Монах заверил его, что все было просто замечательно, и у него нет никаких претензий к гному. Тот довольно закивал и пошел дальше по своим делам. Злополучную книгу он унес с собой, засунув ее под мышку. Мирра спустилась через десять минут, хмурая и явно недовольная тем, что Клемент лишил ее развлечения. Но, увидев на столе завтрак, ее настроение резко переменилось в лучшую сторону. Растущий организм постоянно требовал пищи, поэтому вкусная еда в ее жизни значила очень много. Монах, напротив, без всякого воодушевления ковырялся в тарелке, погруженный в свои мысли. Ему совсем не хотелось есть. Марта, работавшая кухаркой - дородная женщина лет пятидесяти, бросала на него удивленные взгляды. Худой монах, со следами побоев на лице, опекающийся сиротой, вызывал в ее добром сердце острое чувство жалости. У нее был сын одного с ним возраста, нанявшийся в охранники к одному знакомому торговцу и кухарка, вспомнив о нем, расчувствовалась еще больше. Марта, прижав руки к груди, наблюдала, как Клемент с отсутствующим видом изучает карту и одновременно ест гречневую кашу. Мирра переглянулась с кухаркой понимающим взглядом и тяжело вздохнула. Временами она тоже не одобряла поступков Клемента. Марта еще раз оценила худобу путников и, закатав рукава, пошла собирать им в дорогу продукты. Не стоит удивляться тому, что в конечном итоге монах получил вдвое больше провизии, чем заплатил за нее. В последнюю минуту, когда они уже нагрузили седельные сумки и сели на лошадей, из таверны выбежал Ларет и по старинному обычаю гномов пожелал, чтобы их путь непременно лежал к высоким горам. Монах в свою очередь пожелал ему Света и покоя. Таким образом, довольные друг другом они расстались. Клемент сдержал данное себе слово и немного изменил проложенный им ранее маршрут. Когда они выехали на узловой перекресток, то свернули на дорогу купцов. Она была широкая, с выбитыми колеями от бесконечных повозок. |
