После семи непритязательных упражнений зарядка кончилась, и Сиволапов загнал этап обратно. В этапной шнырь указал на четверых мужиков:

- Вы, со мной!

- Куда? - занервничал один из них.

- Увидишь, - загадочно усмехнулся Сиволапов и, пропустив избранников вперед себя, запер дверь.

Через минут двадцать они вернулись. Двое тащили огромный мятый бидон, одного нагрузили парой чайников, последний же нес шленки и хлеб.

Завтрак прошел в напряженном молчании. Зеки поглощали еле теплую рисовую кашу, запивали сладким чаем, закусывали тонкими утренними тюхами. Николай медленно жевал доставшуюся ему горбушку, размышляя об увиденном на зарядке.

Из-за расстояния он не мог как следует разглядеть лиц зеков, но, как ему показалось, наиболее лениво занимались те, кто был лучше и хуже всех одеты. На счет первых у Кулина сомнений не было - блатные. Вторые же производили впечатление каких-то чушков. Этапник не знал как они называются на местном жаргоне, но не сомневался, что эти граждане осужденные занимают в зековской иерархии весьма низкие места.

Завтрак кончился, этапники свалили пустые шленки в бидон и Сиволапов заставил отнести пустую посуду обратно тех же зеков, что ходили за едой. Вернувшись, шнырь этапки выгнал всех в локалку и объявил:

- Ну, мужики, готовься к работе!

- Какой? - полюбопытствовал кто-то нетерпеливый.

- Круглое - носить, квадратное - катать. - Исчерпывающе ответил Сиволапов. - Короче, так...

Видов работы на этот день оказалось целых три: таскать носилками цемент и кирпичи, этим же приспособлением утаскивать строительный мусор, тот же цемент и кирпичи, но в виде крошева, и красить починенный бордюр по периметру всех локалок.

Николаю досталась последняя. Сиволапов, распределяя обязанности, как-то странно посматривал на Кулина. Николая сперва это приводило в недоумение, но потом он сообразил, что такое изменение отношения явно в лучшую сторону связано ни с чем иным, как с его вчерашними приключениями и, в частности, с визитом к Крапчатому.

В напарники Кулю достался тот самый шебутной зек, который подбивал этапников раскачивать автозак. Звали этого осужденного Климом Поповым, и Николай уже знал, что тот обладает погонялом Налим.

Шнырь выдал им ведро серой краски, кисти и мастерки:

- Прежде чем красить - надо соскрести все, что скоро отвалится, - выдал Сиволапов директиву.

Налим посмотрел на фронт работ и присвистнул:

- Так это несколько суток бычить надо!

- Ничего. - шнырь усмехнулся. - До обеда должны справиться.

- До обеда! - Воскликнул Попов. - Так и начинать нечего. Один хрен не справимся!

- Мужики, - ухмылка Сиволапова стала кривой, - вы можете тут лысого гонять, говно пинать, но чтоб к обеду все было чики-чики. Как поняли, а если не поняли, то как?

- Ты меня на "понял" не бери, понял!? - Взмахнул руками с растопыренными пальцами Клим. Но произнес он это удаляющейся спине шныря.

Кулин, не принимавший участия в этой перебранке, тронул Налима за рукав.

- Тебе-то чего еще? - злобно выплюнул зек.

Вместо ответа Николай кивком показал назад. Попов оглянулся и встретился взглядом с прапорщиком, который подбоченясь стоял буквально в паре метров от этапников.

- Чего, отказ от работы? - Ехидно поинтересовался вертухай.

- Да ты чо, начальник? - искренне возмутился Налим.

- Вперед! - Приказал прапор. - Увижу, что кто-то сачка давит - моментом в шизняк! Вопросы?

Таковых не оказалось. Налим, шумно выдохнув через зубы, взял мастерок, покрутил его в пальцах и лениво ковырнул им готовый отвалиться кусок краски у самого угла кирпичного бордюра из которого "росли" железные стебли решетки. Краска тут же отпала и, ударившись об асфальт, распалась на несколько кусочков.

Кулин, держа в кулаке малярную кисть, пронаблюдал за ее падением.