Он помнил, что лежал на спине, закрыв глаза. И вдруг помещение залил яркий свет. Он был настолько резок, что слепил даже сквозь смеженные веки.

Через мгновение Николай услышал Глас.

- Не прикасайтесь к этому отроку!

Говорила женщина. Слова были тихи, но, почему-то пробирали до костей своей неземной мощью, скрытой в этих простых звуках.

После этого послышался топот, испуганные вопли зеков. Мимо шконки Кулина кто-то промчался, хватаясь, для скорости, за вертикальные стойки кроватей.

- Атас! Менты!

- Шухер!

- По шконкам! Быро!

Грубый пинок по койке заставил Николая открыть глаза. Двое в военной форме направили на арестанта два мощных фонаря.

- Чего разлегся? - С блатными интонациями спросил один из прапоров.

Кулин моментально вскочил.

- Кто? - Осведомился другой краснопогонник.

Автоматически отбарабанив формулу представления, Николай продолжал стоять под лучами фонарей.

- Какая твоя тумбочка?

- Эта. - Указал Куль.

Один из прапорщиков занялся личным досмотром, прогладив заскорузлыми ладонями все тело зека, другой в это время занимался немногочисленными личными вещами Николая. Все содержимое тумбочки было вывалено на пол, прощупано и отброшено.

- Чисто. - Удивленно пробормотал прапор, занимавшийся Кулиным. - А у тебя, Синяк?

- Тоже.

- А ну, дыхни! - приказал Синяк Николаю.

Тот послушно выдохнул краснопогоннику в нос.

- Ну и воняет же у тебя!.. - Скривился прапор.

- Чего?

- Не бухал. - Констатировал Синяк.

- А ну, зычара, - шмонавший тумбочку схватил Кулина за лацканы робы, признавайся, куда водяру заныкал?!

- Какую водяру, гражданин начальник? - Николай состроил мину оскорбленной невинности, - Я не при делах!

- Ну, смотри у меня, зычок! - Прапорщик еще раз для острастки встряхнул Кулина и выпустил ткань из кулака.

- А ну, сколько вас тут? - Синяк вышел в проход, прошелся взад-вперед по коридорчику. - Слышь, Черпак, кажись, одного нет...

- Точно. - Черпак потерял интерес к Николаю и присоединился к напарнику. Шестнадцать должно быть. Где еще один? Эй, зычки, вас спрашиваю!

- Не знаем... - Послышалось с разных сторон.

- Я в дальняк загляну, - предложил Синяк и направился к туалету, - Может, ему от нашего появления днище пробило!

Хохоча над собственной шуткой, прапорщик зашел в сортир и оттуда, спустя мгновение, раздался громкий рык:

- Черпак, топай сюда!

- Нашли... - Пробежал по нарам тихий шепот.

Спустя минуту Черпак и Синяк появились вновь, уже волоча под руки потерявшего сознание Филонова. Штаны зека были спущены, но он еще оставался в трусах, видно насильники не успели начать свое черное дело.

Филонов застонал и, дернувшись в руках прапоров, выплюнул струю почти черной крови.

- Э, - Покачал головой Черпак, - Да его в больничку надо.

- Кто его так? - Сурово спросил Синяк.

Зеки подавленно молчали.

- Ну, зычки, шифруйтесь, блин! - Черпак погрозил этапникам кулаком. Сейчас тут кум будет, и кто-то из вас, мудил, пойдет на раскрутку!

- Мы все тут повязаны! - Налим, едва прапорщики унесли блюющего кровью Филонова, вскочил на табуретку и замахал руками. - Если кто закозлит и расколется - все на него валить будут! А никто не скажет - и все чисты! Может, он сам упал так неудачно...

Этапники кивали, соглашаясь.

Николай вновь лег, с трудом сдерживая желание подойти и разбить этому подленькому трусливому Налиму лоснящуюся самодовольством харю. Поймав себя на этой агрессивной мысли, Кулин несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, попытавшись успокоиться и вновь войти в состояние полнейшего безразличия. Весь срок, который он провел в тюрьме, Николай свято придерживался этого, установленного им самим для себя, правила. Почему же сейчас, он с трудом смог сдержать порыв набить морду, и этим хоть как-то восстановить справедливость?

Размышления Куля прервал истошный вопль:

- Этап! Встать!

В сопровождении красного запыхавшегося Сиволапова пришел уже знакомый Николаю майор, начальник оперативной части.