- Слышал. - Николай присел, и уставился в пол.

- Не понимаю! - Бесновался бригадир. - Ничего не понимаю! Раньше что было? Стуки, там, непонятные, стоны. Кто их в этом грохоте слышал? Так нет, надо было следы оставить! Нет, ты скажи, на фига это этим призракам надо? Или, в натуре, скоро здесь все провалится к ебеням?!

- Провалится. - Сказал Кулин, все еще находясь под впечатлением воспоминаний.

- Что? Что ты сказал? - Волжанин застыл посреди помещения.

- Я сказал, что скоро здесь все провалится. - Со вздохом ответил Николай.

- И ты туда же!.. - Махнул рукой Михаил. - Может, хоть ты объяснишь мне, что тут творится?

- Я и сам не знаю... - Медленно проговорил Куль. - Но носится что-то такое в воздухе. Стрем непонятный. Да ты и сам, наверняка, все это чуешь.

- Ох, чует мое сердце, разморозят воры зону! - Воскликнул бугор и с размаху сел на взвизгнувший стул.

- С чего ты взял? - Удивился бесконвойник. - Вроде, повода никакого нет...

- Нет повода? - закачал головой Шатун. - А трупаки каждый день? А призраки в жилке? Ворам-то по хрену из-за чего бучу затевать. Это они всегда в выигрыше, а мужик - внакладе!

- Наверное, ты прав... - Задумчиво проронил Куль.

- Ха, наверное! - Передразнил Волжанин. - Точно тебе говорю. Раз пошли такие дела - жди бунта!

- Да, и семейник мой... - Николай вовремя сообразил, что слишком расслабился и едва не выболтал совершенно, на самом деле, постороннему человеку, о выкидухе, - ...тоже что-то такое говорил. - Закончил фразу бесконвойник. - Ладно, погнал я, пока твои гаврики шухер на вахте не устроили.

- Ага. - Кивнул Шатун.

Николай, спрятав пакет с деловьем, направился было к выходу с промзоны, но вовремя вспомнил, что завтра воскресенье, нерабочий для бесконвойников день. Оглядевшись, Кулин зашагал в противоположном направлении. Рядом со складом у него был тайник, который, за время работы в седьмом отряде, не раз выручал Николая. Курок оказался пуст и бесконвойник, забросив туда пакет, задвинул стальную плиту, присыпал валявшимися в изобилии вокруг стружками, и лишь после этого пошел сниматься.

Около будки уже стояла небольшая толпа. Кулин просочился мимо мужиков и буквально нос к носу столкнулся с капитаном Князевым, начальником промышленной зоны.

- Еще один бесконвойник! - Всплеснул руками капитан. - Для вас промзона что, медом намазана?

- Да я, Николай Терентьевич, сполоснуться заходил. - Куль показал целлофановый мешочек с постиранными носками и трусами.

- Чего ты мне всякую дрянь под нос тычешь!? - Возмутился Князев. Проваливай отсюда. Ишь, чистюля выискался!

Несмотря на недвусмысленный приказ вышестоящего по званию, прапорщик Рупь все же обшмонал Николая и, убедившись, что ничего запрещенного зек с собой не тащит, кивнул нарядчику:

- Вычеркивай. - И добавил уже шепотом, - Уговор не забыл?

Бесконвойник несколько раз кивнул и чуть ли не бегом пустился в отряд. После вечерней проверки пришла пора второго ужина с неизменным чаепитием и перетиранием подробностей ушедшего дня. Семихвалов был понур. Его даже не растормошила история про радиоактивные следы привидения в ремонтном цехе.

- Все хуже и хуже. - Только и проронил Петр на этот рассказ Кулина.

- Что?

- Да все. - Неопределенно вздохнул семейник. - Пойдем спать.

Согласившись, Куль отправился на боковую. Но, то ли от слишком крепкого чая, то ли от излишней усталости после тренировки, сон никак не приходил.

Николай, лежа с закрытыми глазами, ворочался с боку на бок, до тех пор, пока не увидел пробивающийся под веки зеленоватый свет.

Он открыл глаза. В проходе стоял призрак. Уже знакомая по вчерашней ночи, женщина, облаченная в полупрозрачную хламиду. Она поманила бесконвойника пальцем, и Николай, медленно встав, как сомнамбула, пошел к привидению.