- Ну, зычара, - прапорщик повернулся к Николаю. - На вахту сам пойдешь, или пинками тебя гнать?

- Сам. - хмуро ответил Кулин.

- Эй вы двое, - теперь краснопогонник смотрел на "потерпевших", - вперед!

- Но, Черпак...

- Гражданин прапорщик! - поправил Черпак. - Базарить приказа не было. Шустро! Марш!

Николай попал обратно в толстую монастырскую стену. Но ему приказали идти не налево, откуда он вышел вместе с этапом, а направо. Там Кулина заперли в узком отстойнике и, буквально через несколько минут к нему пришел тот самый майор, который грозил шизняком при раскачивании автозака.

- Я - кум. - представился он. - Зовут меня Игнат Федорович. Фамилия Лакшин.

- Кулин Николай Евгеньевич... - с безразличием на лице стал тараторить Николай, но кум прервал его:

- Этого пока хватит. Что случилось на плацу?

- Да ничего... - Кулин пожал плечами.

- А почему у одного вся морда раскровавлена, а другой кричит, что ты ему руку сломал?

- Так получилось...

- Ты что, отрицалово? - Лакшин озадаченно посмотрел на Николая. - Да нет. Не похож по виду. Рожа-то у тебя не блатная. Так что случилось?

Кулин насуплено молчал. Он пытался выстроить в уме такую схему, чтобы не подставить ни себя, ни тех зеков, что на него, по его же дури, наехали. Теперь он понимал, что невольно поступил правильно, выдерживая паузу.

- А хочешь я тебе все расскажу? - устало усмехнулся майор. - Ты ведь из Москвы? Можешь не отвечать. Твое дело у меня на столе. Там это есть, как ты понимаешь.

А эти двое ублюдков подошли к тебе и спросили: "Ты откель?" А ты так честно и ответил: "Из столицы, мол..." Тогда один из них, тот, что бритый как колено, и сказанул: "Прилетели к нам грачи, пидорасы-москвичи." А ты принял это на свой счет и пошел в отмах. Правильно?

Наверное на лице Кулина отразилось все, ибо кум задорно рассмеялся.

- Да забудь ты про эту зековскую солидарность! - уже серьёзно продолжил майор. - Здесь не тюрьма - зона. Здесь другой закон - каждый сам за себя. Или за меня...

И кум выжидательно посмотрел на Николая.

- Я тебе честно скажу - мне бы хотелось видеть тебя среди своих помощников. Но увы, это невозможно.

Теперь Кулин не смог скрыть удивления и Лакшин, естественно, это не мог не заметить.

- Ты не умеешь врать. - вздохнул майор. - Твое лицо тебя выдает.

- Но я... - хрипло начал Кулин.

- Свободен. - тихо проговорил кум.

- Что?

- Иди. - Лакшин улыбнулся. - Ты что, думал я тебя в ШИЗО посажу за эту драку?

Николай кивнул.

- Нет. Но, поскольку ты уж сюда попал, я лишу тебя короткого свидания. Вынужден просто. Все равно иногородние ими не пользуются. А если я тебя в шизняк закрою - ты на меня озлобишься. И, в моем лице, на всю администрацию. А у выхода из изолятора тебя будет поджидать блатная команда. Подъем, то, сё... А мне не нужны здесь лишние блатные. Да и не сможешь ты им быть... Ты же случайный потюремщик.

- Гражданин, - это слово Кулин произнес каким-то чужим голосом, - майор... А как эти?..

- Которым ты кровь пустил? - по-домашнему улыбнулся кум. - Этих закрою.

- Но...

- Договаривай, не бойся.

- Тогда получится, что я их сдал...

- Вот ты как?!.. - кум покачал головой. - Да, эту твою доброту из тебя тут быстро выбьют.

- Это не доброта, - осмелился возразить Николай. - Считайте, что забота о завтрашнем дне.

Теперь Лакшин с уважением посмотрел на этапника:

- А ты соображаешь. Короче, так: с ними я разберусь сам, а за тобой буду присматривать. Если останешься таким же - не пожалеешь. А сломаешься - не обессудь.

Все, пошел в нарядную! Эй! Черпак, проводи осужденного!

В сопровождении прапора Кулин дошел до двухэтажного здания, у дверей которого стоял Сиволапов и медленно, с наслаждением курил.