Все, пошел в нарядную! Эй! Черпак, проводи осужденного!

В сопровождении прапора Кулин дошел до двухэтажного здания, у дверей которого стоял Сиволапов и медленно, с наслаждением курил. Завидев Николая шнырь забыл о сигарете:

- Тебя чего, кум отпустил?

- Свиданкой стукнул, - честно сказал Кулин.

- Ну, считай, повезло. Или под хорошее настроение попал. Да, а чего ты тут телепаешься? - шнырь махнул рукой в сторону двери. - Быстро дуй в нарядную. Первая направо.

В нарядной, за стеклом, точно в сберкассе, сидели несколько зеков. Все как один с довольными сытыми рожами, в черных робах, которые робами назвать не поворачивался язык, настоящие почти что вольные костюмы. Самый старый из них, седой плосколицый зек, то ли якут, то ли монгол, сидел и, не обращая внимания на окружающее, что-то писал. Двое мужиков помоложе, были, как понял Николай, на подхвате.

Один из них тоже занимался какими-то бумагами, а другой заполнял толстенный гроссбух, занося в него сведения, которые ему сообщали этапники. Несмотря на то, что Николай проторчал на вахте около четверти часа, перед ним еще было пять человек. Помощник нарядчика задавал странную смесь вопросов, уместные только в местах лишения свободы разжижены были самыми обыкновенными, профессия, стаж, образование. Лишь потом Кулин сообразил, что именно на основе ответов на эти бытовые вопросы и формируются отряды, бригады.

Неподготовленные к такому этапники отвечали честно. Ну откуда им было знать, что если у тебя шесть классов образования и три коридора, то тебя пошлют принудительно заканчивать десятилетку? А если за жизнь ты освоил лишь специальность разнорабочего или грузчика, то вместе со школой тебе светят и занятия в ПТУ?

Николай, когда до него дошла очередь, тоже отвечал честно. Но ему, в отличие от большинства, повезло. И специальность, водитель первого класса, и десятилетка, и, чудом, отсутствие поганой 62-й статьи. Потом, уже будучи в отряде, Николай не раз видел какими приходят зеки после "рыгаловки", принудительного лечения от алкоголизма. Они едва стояли на ногах и никак не могли простить лепиле Поскребышеву, что он дает им стопарь водки, а они, из-за какого-то паршивого апоморфина, вынуждены всю эту прелесть выблевывать! Причем от алкоголизма лечили всех, даже тех, кто поимел 62-ю за наркоманию.

Выйдя, Кулин застал этапников уже построившимися. Не страдая излишними амбициями, Николай пристроился в хвост колонны и шнырь скомандовал:

- Вперед!

Этапники пошли обратно, но Сиволапов провел их мимо здания с карантинкой, вперед, к массивному и широкому двухэтажному строению. На его фронтоне непонятным образом почти полностью сохранилась многоцветная мозаика. Под полукруглым скатом крыши на зрителя мчались четыре всадника на конях разных мастей. По краям скакали два белых, черный и огненный жеребцы по центру, а над ними висело облако, из которого на скачущих били золотые лучи. Справа от него находился репно-желтый круг, изображавший солнце, слева же, круг темный, по краю которого шла тонюсенькая, едва заметная светлая полоса. Луна. Но верхушки облака, того места, где по идее должен был обретаться Господь Бог, не было. Точнее, не было Бога. Его место заняла огромная аляповатая красная звезда с перекрещенными за ней серпом и молотом. И казалось поэтому, что именно символ пролетарской революции и пробудил к жизни четырех всадников Апокалипсиса.

Вход в здание находился посередине, как раз под центром мозаики. Войдя, Сиволапов повернул направо, прошел да дверь с тугой пружиной и этапники оказались в узком длинном коридоре. Стены здесь, очевидно для разнообразия, покрывала мутно желтая краска. На них был наклеены плакаты, призывающие мыть руки перед едой и споласкивать фрукты в проточной воде. Даже если исключить всепроникающий запах медицины, уже по ним одним можно было определить, что зеков привели в санчасть. Эту догадку подтвердил и мужик в белом халате, проскользнувший из одного кабинета в другой.