Ей хотелось закричать, разбить что-нибудь, но вместо этого она подошла к ребенку.

– Сладкое и горькое – все вместе, – пробормотала она. Да, на этот раз ей довелось отведать и того, и другого.

Оставив ребенка, она подошла к стенному шкафу и вытащила чистые простыни, а затем направилась в комнату для гостей и принялась застилать постель.

Рид по-прежнему стоял посреди гостиной. Он не двинулся с того места, где Селина оставила его. Внезапно он направился к лестнице и одолел ее в два прыжка. Селину он нашел в комнате для гостей.

Селина выпрямилась над кроватью, на которую стелила простыню. Покалывание в затылке заставило ее оглянуться – на пороге стоял Рид.

Рид убеждал себя: он пришел сюда только за тем, чтобы объявить – он намерен видеться с сыном, потому что это его ребенок. Но едва Селина повернулась к нему, слова застряли у него в горле.

– Сейчас все будет готово, – сдержанно произнесла Селина. Ее подмывало сообщить Риду, что он способен сам приготовить себе постель, но она не хотела, чтобы Рид догадался, как она уязвлена. Будь спокойна, холодна и сдержанна, приказывала она себе. Боясь, что боль неожиданно отразится на ее лице, Селина быстро повернулась к постели.

Скажи ей, что ты хочешь продолжать видеться с сыном, снова приказал себе Рид. Он размышлял о том, не подойти ли поближе и не, взять ли ее за плечо, но мысль о прикосновении угрожала лишить его сдержанности. Он стоял неподвижно, глядя Селине в спину.

Пройди мимо него, как ни в чем не бывало, заставляла себя Селина, закончив стелить постель. Но ноги отказались подчиняться ей. Рид еще стоял на пороге, загораживая дверь. Мысль о том, что он не желает даже находиться с ней в одной комнате, вновь больно уколола Селину, и она распрямила плечи.

– Я ухожу, так что можешь входить, – сухо произнесла она.

Рид напрягся. Скажи же ей, что хочешь навещать сына, настаивал он. Но когда он открыл рот, вылетели слова, о которых он думал уже несколько недель.

– Я хочу остаться, – произнес он.

Селина застыла на месте, боясь поверить своим ушам. Затем она вспомнила о Кеннете – так вот почему он захотел остаться! Она тут ни при чем.

– Тебе незачем оставаться со мной только для того, чтобы видеться с сыном, – возразила она.

Гордость побуждала Рида заставить ее поверить: Кеннет – единственная причина его решения. Но он не мог этого сделать, Селина стоила риска. Помрачнев, он начал жестикулировать и говорить:

– Я люблю нашего сына, но прошу позволить мне остаться здесь не из-за него. Знаю, я не гожусь в мужья, но я люблю тебя. Я хочу остаться с тобой.

Эти слова дались ему с трудом. Он не только поклялся себе, что больше никогда и ни у кого не попросит разрешения остаться, – он всегда заявлял, что ни к чему давать волю чувствам, особенно любви. Но теперь он одновременно просил у Селины разрешения остаться и признавался ей в любви.

Глядя, как он стоит, слегка расставив ноги и распрямив плечи, Селина подумала, что Рид словно приготовился к удару. Он сунул руки в карманы, словно подчеркивая: он договорил, и теперь ей решать, что делать дальше. Он сказал, что любит ее, и Селина хотела поверить ему больше, чем когда-либо в жизни. Но не могла промолчать.

– С тех пор как я вернулась из больницы, ты был не слишком внимательным мужем, – заметила она. – Ты даже не притронулся ко мне.

Неловкая улыбка появилась на лице Рида.

– Я боялся, что после этого никогда не смогу с тобой расстаться. Ведь я согласился, чтобы наш брак кончился, когда ты этого захочешь.

Селина застыла в нерешительности. Ей хотелось верить, что именно она, а не сын, заставила Рида заговорить об этом, но она не могла побороть страх.