В ответ на мой вопросительный взгляд бригадир дал следующий исчерпывающий ответ:

— По правде говоря, среди нас есть любители этого товара. Я могу объяснить это только предположением, что они думают, будто особый вкус, отличный от общего, обязательно делает их более просвещенными и оригинальными.

— Беру все. Товар, отвечающий таким запросам, несомненно разойдется. А эти «Взгляды на текущие события», что с ними можно сделать?

— Все зависит от их сорта, — ответил бригадир. — Если они относятся к событиям в Низкопрыгии, они, хотя и обладают некоторой ценностью, спроса иметь не будут; но если они относятся к событиям в какой-нибудь другой части земного шара, берите их обеими руками! Все наши взгляды по этому вопросу мы ввозим— и ввозим только отсюда.

Я последовал его совету и забрал все тюки, полагая, что при помощи более ходких взглядов как-нибудь продам и менее модные.

— «Взгляды на отечественную литературу».

— Можете взять все, что у него есть. Другими мы не пользуемся.

— «Взгляды на континентальную литературу».

— Ну, о ней самой мы мало что знаем. Однако полагаю, что выборочная партия может пригодиться.

Я попросил разрезать тюк пополам и взял наугад одну половину.

— «Взгляды на низкопрыгийскую литературу», от № 1 до № 100.

— Дайте-ка, я тут кое-что объясню! — вмешался маклер. — У нас есть два сорта этого товара: один — настоящий товар, изготовленный, как говорят, нашими великими мудрецами и философами по лучшим образцам. А второй — всего-навсего изготовленная в Низкопрыгии подделка, которую присылают сюда, чтобы проштемпелевать нашей торговой маркой. Вот и все, я никогда не обманываю покупателя. А вообще-то говорят, что там и те и другие расходятся хорошо.

Я снова взглянул на бригадира, он молча кивнул, и я забрал всю сотню тюков.

— «Взгляды на учреждения Высокопрыгии».

— Ну, они все рассортированы по размерам, форме и цвету. Их доставляют каботажные суда, и идут они главным образом для внутреннего потребления, хотя их, как я слышал, не без успеха отправляли и в Низкопрыгию.

— Их потребители у нас, — заметил бригадир, — принадлежат к избранному кругу и если берут, то только товар высшего качества. Но они обыкновенно бывают так хорошо снабжены, что вряд ли новая партия разойдется без убытка. Наши потребители, собственно говоря, настолько привержены старым образцам, что не признали даже изменений, произведенных временем. В старину рынком завладел фабрикант по имени Белый Утес, и трудно подыскать товар, который мог бы соперничать с его изделиями. На вашем месте я бы не стал связываться с этими взглядами, если только они не очень старомодные.

— Это вы верно сказали, сэр. Мы до сих пор посылаем в Низкопрыгию его изделия, и чем они старее, тем лучше расходятся. Зато новые образцы отлично расходятся здесь, на месте.

— Нет уж, я предпочту старичка. Разыщите-ка мне тючок его идей, причем самых допотопных… А тут что такое? «Взгляды на учреждения Низкопрыгии».

— Берите, берите! — быстро проговорил бригадир.

— Этот джентльмен знает свой рынок! — усмехнулся маклер. — Тьма-тьмущая этих изделий отправляется туда ежегодно, и я что-то не видел, чтобы что-нибудь возвращалось обратно.

— «Взгляды на состояние нравов и общества в Низкопрыгии».

— Я бы не прочь сам взять партию этого товара, если вы, сэр Джон, уделите мне местечко в трюме для тонны-другой. Сколько у вас этого добра?

— Уйма, сэр, и это на редкость ходкий товар! Он хорош и дома и за границей. Эх, как его расхватывают в Низкопрыгии!

— Вы, видимо, тоже так считаете, бригадир, судя по вашему желанию взять партию?

— По правде сказать, никакой товар не имеет такого сбыта в моем возлюбленном отечестве!

— Позвольте мне заметить, что я нахожу вашу уверенность в отношении этого и предыдущего товара несколько странной.