Нам выдали удостоверения о принятии гражданства, мы оплатили необходимый сбор, и шхуна отошла.

Ночью задул штормовой ветер, и до утра нас никто не беспокоил. Но как только взошло солнце, мы заметили три шхуны под флагом Низкопрыгии. Они мчались так, как будто дело шло о жизни или смерти. Первая же шхуна, подошедшая к нам, спустила шлюпку, и комитет из шести куцехвостых, поднявшись по нашему трапу, поспешил нам представиться. Далее я изложу все, что они сообщили о себе.

Оказалось, что это комитет по выдвижению кандидатур от партии горизонталистов города Бивуака, куда мы направлялись и где должны были состояться выборы в Великое Национальное Собрание. Бивуак посылал в Собрание семь депутатов, и члены комитета, выдвинув самих себя, подыскивали теперь седьмого кандидата на вакантное место. Чтобы заручиться поддержкой натурализованных граждан, решено было остановить выбор на ком-нибудь из тех, кто получил гражданство Низкопрыгии в самый последний момент. К тому же это было бы превосходным проявлением принципа политической свободы. Поэтому они уже неделю крейсировали около морских границ Высокопрыгии и теперь готовы были принять любого подходящего кандидата.

В ответ на это предложение я снова указал на различие наших видов. Тут моникины, включая и бригадира Прямодушного, засмеялись мне прямо в лицо, дав мне недвусмысленно понять, что представление о вещах у меня самое превратное, раз я мог предположить, что такой пустяк способен нарушить гармонию и единодушие горизонталистов при голосовании. Они защищают принцип, и сам дьявол не заставит их уклониться от столь священной цели.

Тогда я откровенно признался, что природа не сподобила меня так замечательно кувыркаться в воздухе, как мой друг судья, и когда подадут команду «сделать полный переворот», я могу совсем опозориться. Это их немного смутило, и они с сомнением переглянулись.

— Но, по крайней мере, вы сумеете при необходимости быстро повернуться?—спросил один из них после некоторого молчания.

— Конечно, сэр, — ответил я и тут же наглядно подтвердил, что я не пустой хвастун, повернувшись на каблуках и за самое краткое время.

— Очень хорошо! Превосходно! — в один голос воскликнули они. — В умении выполнять необходимые маневры, хотя бы по сути, и заключается основа политики, а легкость их выполнения — это уже дело личных способностей.

— Но я очень мало знаю о вашей конституции и законах, джентльмены, — не более того, что сумел почерпнуть из двух-трех бесед с моими спутниками.

— Это не имеет значения, сэр! Наша конституция, в отличие от конституции Высокопрыгии, записана на бумаге, и тот, кто выставляет свою кандидатуру, всегда успеет прочесть ее. А кроме того, у нас в палате есть свой политический правофланговый. Он совершенно избавляет депутатов от необходимости изучать сложные вопросы и ломать над ними голову. Достаточно следить за его движениями, и клянусь жизнью, вы сумеете поднимать руку не хуже самых старых депутатов.

— Как, сэр, неужели все члены палаты повторяют движения правофлангового?

— Все горизонталисты, сэр. У вертикалистов есть свой правофланговый.

— Ну, джентльмены, я вижу, что в этом деле я не судья, и потому отдаю себя в полное распоряжение моих друзей.

Такой ответ вызвал шумное одобрение, и они все заявили, что он свидетельствует об огромных политических способностях. В Низкопрыгии государственный деятель, передающий все в руки своих друзей, неизменно достигает самых высоких должностей. Комитет записал мое имя и поспешил вернуться на шхуну, чтобы поскорее вернуться в порт и объявить о выдвижении нового кандидата. Не успели эти господа сойти с корабля, как с другого борта уже поднялась на палубу новая компания. Они назвали себя комитетом по выдвижению кандидатур от вертикалистов, и прибыли они с точно такой же целью, как их противники.