— Как же, сэр! Мастодонт, мегатерий, игуанодон и плезиозавр…

— А разве ваши ученые не находят, кроме того, несомненные следы животной материи, внедренной в горные породы?

— Бесспорно.

— Так вот, все это — свидетельства того, как поступила природа с существами, в которых материя совершенно победила своего соперника, то есть дух. Как только воля полностью угасает, существо перестает жить, оно уже больше не животное. Оно гибнет и полностью распадается на элементы материи. Процессы разложения и внедрения длятся дольше или короче, в зависимости от условий, и окаменелые останки, которым ваши авторы уделяют так много внимания, говорят лишь о тех случаях, когда на пути к полному разложению возникли препятствия. Что же касается наших двух видов, то самое беглое рассмотрение их качеств убедит всякий непредубежденный ум в справедливости нашей философии. Так, физическая часть человека гораздо больше, по сравнению с духовной, чем у моникинов; привычки у него более грубые и менее одухотворенные; ему необходимы соусы и приправы к пище; он дальше от простоты, а следовательно — и от высшей цивилизации; он ест мясо — верное доказательство, что материальный принцип все еще силен в нем; у него нет хвоста…

— В связи с этим я хотел бы спросить вас, доктор Резоно, придают ли ваши ученые какое-нибудь значение традициям?

— Самое большое, сэр! Моникинская традиция выражается в том, что наш вид состоит из существ утонченных; материальное в них сократилось, а духовное — расширилось; их орган разума покинул тесное, неудобное вместилище — голову и, распутавшись, стал логичным и последовательным в хвосте.

— Так вот, сэр, у нас тоже есть свои традиции, и один видный автор не так давно с неопровержимостью доказал, что у людей раньше были хвосты.

— Не более как пророческий взгляд в будущее. Известно, что иногда грядущим событиям предшествует их тень.

— Сэр, этот философ доказывает свою правоту ссылкой на копчик.

— К сожалению, он принял первый камень за остаток здания! Такие ошибки нередки у лиц увлекающихся и находчивых. В том, что у людей будут хвосты, я не сомневаюсь, но категорически отрицаю, что они когда-либо прежде уже достигали этой стадии совершенства. Многие признаки указывают на то, что люди приближаются к этому состоянию, а ваши нынешние понятия, одежда, привычки, обычаи и вся человеческая философия позволяют поверить в истинность этих симптомов. Но никогда прежде у вас не было этой завидной отличительной особенности. И ваши легенды полностью подтверждают нашу теорию. Так, например, по вашим преданиям, землю некогда населяли великаны. Это показывает, что раньше человек в большей мере находился под властью материи. Вы признаете, что становитесь физически меньше и совершенствуетесь нравственно. Все это свидетельствует в пользу моникинской философии. Вы начинаете придавать меньше значения телесным и больше — нравственным достоинствам. Короче говоря, многое заставляет предполагать, что время окончательного освобождения и великого развития ваших умственных способностей не за горами. Это я охотно признаю, нисколько не отступая от догматов нашего учения, и без всяких оговорок готов подтвердить, что вы — наши братья, но на более инфантильной и менее продвинутой стадии развития общества.

— Король!

Тут доктор Резоно объявил, что должен сделать короткий перерыв, так как ему необходимо подкрепиться. Я удалился с Поком, желая поговорить с ним о том странном положении, в котором мы очутились, и узнать его мнение обо всем, что говорилось, Ной обрушил проклятия на некоторые выводы моникинского философа и заявил, что с большим удовольствием послушал бы его на улицах Станингтона, где, как он заверил меня, подобную доктрину потерпели бы ровно столько времени, сколько требуется, чтобы наточить гарпун или зарядить ружье.