— А Эпикур?

— Он представлял собой преувеличение материального принципа, знаменовавшее вырождение значительной части вида, возврат к животности и материальности. Подобные явления, как нам известно, повторяются и теперь.

— Так вы, доктор Резоно, возможно, придерживаетесь мнения, что Сократ стал теперь моникинским философом, что мозг его распутался и стал логичным и последовательным, а Эпикур, чего доброго, превратился в бегемота или носорога с клыками, рогом и толстой кожей?

— Вы совершенно превратно понимаете наши догматы, сэр Джон. Мы отнюдь не верим в перевоплощение индивидов, но лишь классов, взятых в целом. Мы полагаем так: когда какое-нибудь людское поколение, при особом состоянии общества, достигнет в своей совокупности определенной степени нравственного совершенства, или «духовности» (термин, принятый в наших школах), массы (одни говорят — десятки, другие—сотни, а третьи считают — тысячи) приобретают примесь нужных качеств. И если анализ, который регулярно осуществляет природа, покажет, что пропорция правильна, такой материал предназначается для рождения моникинов. В противном случае он отвергается и либо лепится заново для нового эксперимента, либо присоединяется к обширным запасам дремлющей материи. Таким образом всякая индивидуальность, в той мере, в какой она связана с прошлым, теряется.

— Однако, сэр, существующие факты противоречат одному из ваших важнейших положений. Вы признаете, что при перпендикулярности земной оси к плоскости ее нынешней орбиты смены времен года быть не могло бы, однако эта смена — факт, которого нельзя отрицать. Плоть и кровь свидетельствуют здесь против вас не менее, чем разум.

— Я говорил о том, сэр, что было прежде, до появления моникинов, а с той поры произошла великая, благотворная и гармоническая перемена. Природа сохраняла полярные области для нового вида живых существ с явными и благодетельными целями. Косое падение солнечных лучей делало эти области необитаемыми. И хотя материя, в образе мастодонтов и китов, побуждаемая инстинктивной враждебностью к своему жребию, часто вторгалась в их пределы, останки первых оставались там внедренными в ледяные поля, знаменуя тщетность борьбы против предначертанной судьбы, а пример вторых доказывал все ту же великую истину: ибо они, заплывая в полярные бассейны властителями глубин, либо оставляли там свои кости, либо возвращались восвояси, ни в чем не изменившись. Со времени появления животных на земле и до периода возникновения моникинского племени эти области не только были необитаемы, но и не подходили для обитания. Когда же осмотрительная, мудрая, благодатная и упорная природа все подготовила, произошли явления, которые расчистили путь для новых пришельцев. Я уже упоминал вечную борьбу огня с водой, порождающую пар. И вот теперь он был призван к действию. Остановимся ненадолго на том, как был сделан новый великий шаг в прогрессе цивилизации, и увидим, с какой предусмотрительностью и с каким расчетом наша общая мать установила свои законы. Земля у полюсов приплюснута, как объясняют некоторые человеческие философы, вследствие ее суточного движения, которое началось тогда, когда она еще была в расплавленном состоянии. Это, естественно, отбросило часть материи к периферии. Во всем этом был свой умысел. Материя, которая в результате собралась на экваторе, по необходимости попадала туда из других мест, и таким образом кора земного шара стала тоньше всего у полюсов.