— Поскольку подобное допущение противоречило бы и фактам и доктрине, я уверен, дорогой сэр, вы сами поймете, насколько невозможно, чтобы профессор университета Высокопрыгии пошел на такую уступку даже в этой отдаленной части света… Как я собирался сказать, народ начинал тревожиться из-за возрастающей суровости климата. Тогда мистер Джон Брех нашел нужным подогреть страсти дальнейшим развитием своих идей. Его друзья и сторонники собрались на большой площади в новой столице и приняли следующую резолюцию — «единодушно, восторженно и безвозвратно», как сказано в листке, хранящемся ныне в архивах Исторического общества Высокопрыгии (по-видимому, эти листки отпечатали до того, как резолюция была принята):

«Постановляется, что:

1) настоящее собрание исполнено величайшего презрения к пару;

2) настоящее собрание пренебрегает снегом, бесплодием почвы и прочими природными неудобствами;

3) мы будем жить вечно;

4) мы будем впредь ходить нагишом, чтобы лучше всего показать наше пренебрежение к морозам;

5) мы пребываем над самой тонкой частью земной коры в полярных областях;

6) впредь мы будем облекать общественным доверием только тех моникинов, которые поклянутся потушить у себя все огни и обходиться без варки пищи;

7) мы одушевлены истинным патриотизмом, разумом, добросовестностью стремлений и твердостью убеждений;

8) настоящее собрание прерывает заседание на неопределенный срок».

Рассказывают, что в ту же минуту, как последний пункт был принят единогласно, природа восстала во всей своей мощи и с лихвой отплатила за все свои обиды. Гигантский котел Земли взорвался с ужасающей силой и вышвырнул не только мистера Джона Бреха со всеми его сторонниками, но и сорок тысяч квадратных миль территории. В последний раз их видели приблизительно через тридцать секунд после взрыва, когда вся масса исчезала за северным горизонтом, мчась со скоростью, несколько превышавшей скорость ядра, вылетающего из жерла пушки.

— Король!.. — воскликнул Ной.—Вот это называется «на всех парусах»!

— Известно ли что-нибудь, добрейший доктор, о судьбе мистера Бреха и его спутников?

— Ничего достоверного. Некоторые из наших естествоиспытателей предполагают, что обезьяны, встречающиеся в других местах земного шара, — это их потомки. Оглушенные ударом, они потеряли свои мыслительные способности и в то же время сохранили отдаленные признаки своего происхождения. Таково, собственно говоря, преобладающее мнение наших ученых. И мы обычно выделяем человекообразных обезьян, называя их «потерянными моникинами». Во время моего пребывания в плену я неоднократно встречал этих животных. Они также находились во власти жестоких савояров. Общаясь с ними, чтобы ознакомиться с их обычаями и проследить аналогии в языке, я убедился, что упомянутая догадка не лишена основания. Но об этом позднее.

— Простите, доктор Резоно, а что же стало с сорока тысячами миль территории?

— Об этом мы знаем более подробно. Одно из наших судов, которое находилось далеко к северу в научной экспедиции, встретило в двух градусах долготы от Высокопрыгии и на шестом градусе южной широты различные островки, образовавшиеся из обломков. Если судить по направлению полета главной массы, по плодородию почвы и по различным геологическим данным, большой западный архипелаг и возник из рухнувших остатков…

— А моникинская область, сэр, каковы были последствия этого явления для нее?

— Ужасные… величественные, разнообразные и… длительные! Начну с более важных последствий — личных. Целая треть населения была ошпарена насмерть. Очень многие от вдыхания пара получили астму и другие легочные болезни. Многие мосты были снесены в результате внезапного таяния снегов, а большие запасы провизии испорчены неожиданным и резким потеплением.