На его возражения я отвечал по порядку, но только начав с конца.

Я предложил капитану в качестве вознаграждения тысячу фунтов стерлингов. В глазах Ноя блеснуло удовлетворение, но он все-таки покачал головой, словно находил эту сумму слишком маленькой. Тогда я заметил, что мы, наверное, откроем новые острова изобилующие котиками, а я, как владелец судна, заранее отказываюсь от прав на них, и впоследствии он сможет извлечь из этих открытий большую выгоду На это он как будто клюнул, и я уже решил, что поймал его, но он опять начал упорствовать. После того, как мы с доктором Резоно испробовали наше объединенное ораторское искусство и я удвоил денежное вознаграждение, доктор Резоно очень уместно вспомнил про универсальный двигатель всех человеческих слабостей, и старый охотник, не соблазнившийся ни деньгами, весьма весомым аргументом в Станингтоне, ни славой, ни открытием новых котиковых лежбищ, ни всеми прочими приманками, на которые падки люди его положения, наконец попался на своем же тщеславии!

Философ начал коварно расписывать, какое это будет удовольствие прочесть доклад перед Академией Высокопрыгии о своеобразных взглядах капитана на годичное обращение Земли и движение планет с рулем, положенным лево на борт, и вот тут все сомнения непреклонного старого морехода растаяли, как снег в оттепель.

Событий следующего месяца я коснусь лишь вскользь. За это время мы все отправились в Англию, я приобрел и снарядил судно, семейство иностранцев тихо разместилось по своим каютам и завершились все необходимые приготовления к моему двухлетнему отсутствию. Судно было прочное и удобное, в триста тонн, и приспособленное к опасному плаванию во льдах. Жилые помещения на нем были устроены так, что удовлетворяли все пожелания моникинов и людей — просторные каюты дам были, как требовали приличия, отделены от мужских и обставлены со всей возможной роскошью. Леди Балабола очень мило назвала эту часть корабля «гинекеем», словом, как позже я узнал, греческого происхождения и означающим женскую половину — моникины, подобно нам, любят показывать свою образованность и не упускают случая щегольнуть иностранными словами.

Ной с большой тщательностью подбирал судовую команду, так как плавание предстояло тяжелое и люди нужны были надежные. Ради этого он отправился в Ливерпуль (судно стояло в Гринлендском доке, в Лондоне), где ему посчастливилось найти пятерых американцев, столько же англичан, двух норвежцев и шведа — всех людей, привычных к плаваниям настолько близко от полюсов, насколько удалось достигнуть человеку. Повезло ему также с коком и с помощниками, но вот подобрать юнгу себе по вкусу ему никак не удавалось. Два десятка претендентов были отвергнуты: одни не умели того, другие другого. Присутствуя при испытании нескольких кандидатов на эту должность, я получил некоторое представление о том, как он определял их сравнительные достоинства.

Прежде всего перед будущим юнгой ставились бутылка рома и графин воды, и он получал приказание приготовить стакан грога. Четыре кандидата были тут же отвергнуты из-за природного неумения найти золотую середину при выполнении этой важной обязанности юнги. Однако большинство успело набить руку в этом деле, и капитан переходил к следующему испытанию: от них требовалось произнести слово «сэр» в тоне, который, по выражению Ноя, представлял собой нечто среднее между лязгом стального капкана и хныканьем просящего милостыню нищего.