Ной вначале возражал против этой затеи, говоря, что не будет чувствовать себя уверенно на судне, команда которого состоит из диких зверей. Но затем усмотрел в этом веселую шутку и теперь окликал матросов не по именам, а только, как он выражался, по их природе. «Эй, кот, поскреби здесь!» — кричал он. «Тигр, лезь туда!» «Ты, боров, вон из этой лужи!» «Пес, поворачивайся живей!» «Конь, тяни!» — фантазия подсказывала ему тут всевозможные выдумки. Команда подхватила эту затею и дала волю матросскому остроумию. Их фамилия (у них у всех она была одна — Смит) уступила место новым наименованиям. И над палубой с утра до вечера только и слышалось: «Том-Пес», «Джек-Кот», «Билл-Тигр», «Сэм-Боров» и «Дик-Конь».

Веселое настроение помогает переносить телесные страдания. С того дня, как Огненная Земля осталась за кормой, погода стала бурной, с юга и запада налетали жестокие штормы, и нам было чрезвычайно трудно продвигаться к югу. Наблюдения были очень затруднены, так как солнце пряталось в тучи иногда на целую неделю. Морской нюх Ноя в это критическое время приобрел для нас всех необыкновенную важность. Время от времени капитан подбадривал нас, утверждая, что мы идем на юг, хотя помощники признавались, что не знают, где находится судно и куда оно направляется: ни солнца, ни луны, ни звезд мы не видели уже больше недели.

В этом состоянии тревоги и сомнения мы пробыли уже около двух недель, когда Ной вдруг появился на палубе и властным зычным голосом крикнул: — Эй, Боб-Обезьяна!

Поскольку Роберт в силу своих обязанностей часто услуживал моникинам, я одел его в платье из обезьяньих шкур, понимая, что такой костюм будет больше по вкусу нашим гостям, чем свиная кожа или мех ласки. Боб-Обезьяна быстро появился и, приблизившись к своему начальнику, спокойно повернулся к нему спиной, и получил три-четыре обычных напоминания, что порученное ему дело надо выполнять бодро. На этот раз я сделал странное открытие. Боб воспользовался шириной своих невыразимых, которые были скроены на юнгу повыше ростом (одного из тех, кто провалился, пытаясь выговорить «сэр»), запихнул в них старый британский флаг — для уплотнения, объяснил он мне позже — и этим сильно смягчил свои частые неприятности.

Возвратимся, однако, к ходу событий. Получив свою порцию пинков, Роберт мужественно повернулся и спросил, что угодно капитану. Ему было велено принести самую большую и самую лучшую тыкву из личной кладовой мистера Пока, который никогда не выходил в море без запаса того, что он называл «станингтонской пищей». Капитан зажал тыкву между ног и тщательно счистил с нее всю зеленовато-желтую кожуру, после чего получился шар почти белого цвета. Затем он потребовал ведерко со смолой и пальцем начал чертить по тыкве знаки, довольно точно воспроизводя контуры материков и крупнейших островов мира. Но область близ южного полюса он оставил нетронутой, потому что там находились острова с лежбищами котиков, которые он считал как бы частной собственностью станингтонцев.

— Ну, доктор, — сказал он, указывая на тыкву. — вот вам земной шар, а вот смола! Нарисуйте, пожалуйста, остров Высокопрыгию по самым точным данным вашей Академии. Капните также на те места, где вам известны рифы или мели. Затем обозначьте тот остров, где вы попали в плен, причем так, чтобы можно было разобрать мысы и направление береговой линии.

Доктор Резоно взял свайку и ее концом вычертил все нужные подробности с большой охотой и искусством. Ной осмотрел его работу и, по-видимому, был доволен, что имеет дело с моникином, настолько правильно понимающим пеленги и расстояния, что по его указаниям можно было бы плыть даже ночью. В заключение капитан Пок нанес на тыкву Станингтон. Это занятие доставило ему огромное наслаждение, и он особо отметил местоположение дома собраний и главного трактира.