У нас было не больше минуты, чтобы поставить реи прямо и взять курс по ветру на узкий проход, учитывая неизбежный снос. Тем временем два айсберга у входа сблизились настолько, что образовали арку, местами нависавшую так низко, что было неясно, сможет ли «Морж» пройти под ней. Но отступление было невозможно, и шторм яростно гнал судно вперед. Ширина прохода теперь составляла лишь немногим более ста футов, и требовалось самое точное управление, чтобы не задеть концами рей одну из стен в тот миг, когда судно ринулось сквозь пену в проем. Сквозной ветер там дул с ужасающей силой, он ревел, словно наслаждаясь тем, что нашел путь для продолжения своего неистового бега. Может быть, нам помогли ветер и волны, непреодолимо втягиваемые в проход, или же искусство капитана Пока сослужило нам в этот грозный час хорошую службу, но, так или иначе, «Морж» скользнул в проход с такой точностью, что ни тем, ни другим бортом не коснулся ледяных стен. Меньше повезло нам, однако, с верхушками мачт. Не успело судно войти под арку, как его подняло волной, и топ грот-брамстеньги обломился. Лед скрежетал и трещал у нас над головой, целые глыбы его падали впереди и позади нас, а некоторые рухнули даже на палубу. Один большой обломок упал на расстоянии дюйма от хвоста доктора Резоно и тем самым чуть не вышиб мозги этого глубокого философа и моникинского патриота. Еще мгновение, и судно вырвалось из прохода, который тотчас же окончательно сомкнулся за нами с грохотом, напоминавшим землетрясение.

Все еще гонимые штормом, мы быстро плыли к югу по проливу шириной менее четверти мили. Айсберги по сторонам явно сдвигались, и судно, как бы понимая опасность, устремлялось вперед. Его по-прежнему вел сам капитан Пок. Не прошло и часа, как худшее осталось позади. «Морж» вышел на открытую воду, хотя вдали со всех сторон виднелись ледяные горы. Тут Ной бросил взгляд на тыкву, а потом без всяких церемоний заметил доктору Резоно, что тот весьма грубо ошибся, когда указал местоположение острова Пленения, как он сам назвал место, где милые чужестранцы попали в руки людей. Философ пытался отстаивать свое мнение. Но что значат доводы перед лицом фактов? Вот тыква, а вот синяя вода! Капитан теперь откровенно заявил, что он вообще сомневается в существовании Высокопрыгии. А мне он так же откровенно, хотя и частным образом, предложил, пользуясь выгодным положением судна, выбросить всех моникинов за борт, нанести весь этот полярный бассейн на его карту как совершенно свободный от островов и после этого заняться охотой на котиков. Я отверг это предложение, во-первых — как преждевременное, во-вторых — как бесчеловечное, в-третьих — как нарушающее законы гостеприимства, в-четвертых — как неудобное и, в-пятых — как непрактичное.

По этому поводу между нами могло возникнуть неприятное разногласие, так как мистер Пок начал горячиться и божиться, что один порядочный котик, при хорошем качестве меха, стоит сотни обезьян. Но тут, к счастью, леопард крикнул с марса, что два больших айсберга к югу от нас расходятся и за ним опять видна свободная вода. Тогда капитан Пок свел свои ругательства воедино, так что они взорвались как бомбы, и немедленно повел судно в этом направлении. К трем часам пополудни мы вторично проскочили между ледяными горами и оказались по меньшей мере на целый градус ближе к полюсу.

На юге теперь ледяных гор больше не было, но море, насколько хватал глаз, было покрыто ледяными полями. Ной вел «Моржа» вперед без опасений, так как уже за первым проходом море было спокойным, а ветер так ослабел, что даже не поднимал зыби.