– Вы считаете, мне не следует больше пить?

– Водка еще никому не причиняла вреда.

– Я на днях очень удивился, увидев, как много пил епископ из Мотопо.

– А где это – Мотопо?

– In partibus infidelium.

– Я немного знал когда-то латынь, но теперь уже позабыл.

– А я и не подозревал, что вы вообще ее знали.

– Мои родители хотели сделать из меня священника. Я ведь даже учился в Саламанке. Просто раньше я никогда вам этого не говорил, отче. In vodka veritas [в водке – истина (лат.)].

– Так вот откуда вам известно про эфиопскую церковь? Я был немного удивлен.

– Какие-то обрывки бесполезных знаний всегда прилипают к мозгу, как рачки – к кораблю. Кстати, вы читали, что советские космонавты побили рекорд пребывания в открытом космосе?

– Я что-то такое слышал вчера по радио.

– И, однако, за все это время они не встретили там ни одного ангела.

– А вы читали, Санчо, про черные дыры в космосе?

– Я знаю, что вы сейчас скажете, отче. Но ведь слово «дыры» употребляется лишь как метафора. Еще рюмочку. И не бойтесь вы каких-то там епископов.

– Ваша водка преисполняет меня надежды.

– На что?

– Весьма слабой надежды, надо сказать.

– Продолжайте же. Скажите. Какой надежды?

– Я не могу вам этого сказать. Вы будете надо мной смеяться. Может быть, когда-нибудь я вам расскажу о моей надежде. Если господь даст мне на это время. Ну и вы, конечно, – тоже.

– Надо нам почаще видеться, отче. Может, мне удастся обратить вас в веру Маркса.

– А есть у вас тут на полках Маркс?

– Конечно.

– «Das Kapital»? ["Капитал" (нем.)]

– Да. И он тоже. Вот. Я давно ничего из этого не читал. Сказать по правде, некоторые места мне всегда казались… Ну, словом, устаревшими… Вся эта статистика времен промышленной революции в Англии… Я думаю, вы тоже находите в Библии скучные места.

– Слава богу, мы не обязаны изучать Числа или Второзаконие, но Евангелие – это совсем не скучно. Господи, взгляните на часы! Неужели это водка так все убыстряет?

– Знаете, отец, вы напоминаете мне вашего предка. Он верил всему, что написано в рыцарских романах, которые и в его-то время уже были устаревшими…

– Я в жизни не читал ни одного рыцарского романа.

– Но вы же по-прежнему читаете все эти старые богословские книги. Они для вас – все равно что рыцарские романы для вашего предка. Вы верите им так же, как он верил своим книгам.

– Но ведь глас Церкви не устаревает, Санчо.

– Ну что вы, отче, устаревает. На вашем Втором Ватиканском соборе даже апостола Иоанна признали устаревшим.

– Что за глупости вы говорите!

– Вы же больше не читаете в конце мессы слова апостола Иоанна; «В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал» [Евангелие от Иоанна, I, 10].

– Удивительно, что вы об этом знаете.

– Я ведь иной раз захожу в церковь в конце мессы… чтобы удостовериться, что там нет моих людей.

– Я по-прежнему произношу эти слова.

– Но только не вслух. Ваш епископ не разрешил бы такого. Вы вроде вашего предка, который читал свои рыцарские романы тайком, так что только его племянница и доктор знали об этом, пока…

– Что за глупости вы болтаете, Санчо!

– …пока он на своем Росинанте не отправился совершать рыцарские подвиги в мире, который больше не верил старым сказкам.